Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

Забудем всех поименно

Трагичнее всего то, что российское общество до сих пор не осознало всей преступности «грязной войны» на Донбассе
4 июня, 2015 - 11:19
ФОТО РЕЙТЕР

Президент Владимир Путин своим указом счел необходимым засекретить данные о потерях российских военнослужащих в период спецопераций, проводимых в мирное время. Речь идет как о погибших, так и о раненых и пропавших без вести. Доступ к такого рода информации будет закрыт родным погибших и журналистам, а ее разглашение может привести к уголовному делу по обвинению в государственной измене. Сделано это, без сомнения, в связи с продолжающейся агрессией России против Украины, сколько бы опровержений ни делали по этому поводу в Кремле. Теперь война на Донбассе будет считаться одной большой спецоперацией, засекреченной не только от собственного народа и всего мира, но даже от ее участников — солдат регулярной российской армии, многие из которых, возможно, даже не подозревают, что уже не числятся формально российскими солдатами. Теперь можно будет ничего не отвечать матерям и женам, чьи сыновья и мужья сгинули неведомо где на Донбассе от «братских» украинских снарядов и пуль. А особо настойчивым, равно как и чересчур любопытным журналистам и общественным деятелям, заткнут рот уголовными делами по обвинению в разглашении гостайны.

А для Украины принятие соответствующего указа — признак грозный. Не исключено, что Путин готовится к активизации боевых действий на Донбассе и хочет заранее блокировать обсуждение темы российских военных потерь в этой войне в российском обществе. Чтобы молчали все — родные погибших, журналисты, внесистемная оппозиция.

♦ Сейчас происходит возвращение к уровню цензуры, существовавшему в доперестроечное советское время, когда мы, в частности, не имели никакого представления о потерях в Афганистане. А в годы Великой Отечественной войны и еще пару десятилетий никто из советских граждан не имел даже приблизительного представления о потерях Красной Армии и мирного населения.

Не исключено, что путинский указ, среди прочего, вызван публикацией 8 мая данных Роскомстата о внезапном росте смертности в России в первом квартале этого года по сравнению с предыдущим на 23,5 тыс. человек. А если учесть, что детская смертность и смертность от внешних причин (убийства, самоубийства, несчастные случаи) продолжали снижаться, то рост смертности от других причин должен быть еще больше, чем 23,5 тыс. Замечу, что в прошлом году по сравнению с 2013 годом смертность в первом квартале, наоборот, сократилась на 16 тыс. человек. Объяснить напавший на россиян мор неудачной реформой здравоохранения вряд ли получится. Ведь детская смертность продолжает падать, а если бы данная реформа действительно имела катастрофические последствия, то детская смертность тоже должна была вырасти. Но, поскольку иных масштабных катастроф, кроме войны на Донбассе, в России за истекший год не наблюдалось, остается предположить, что внезапный прирост смертности связан с военными потерями. По всей вероятности, на первый квартал 2015 года записали не только погибших в этот период, но и основную массу россиян, ставших жертвами конфликта на Донбассе с момента начала интенсивных боевых действий в мае прошлого года. Разумеется, эти смерти не могли включить ни в детскую смертность, ни в смертность от внешних причин (тогда пришлось бы по каждому случаю формально открывать уголовное дознание и громоздить новые фальсификации), а разбросали на разного рода естественные причины — сердечно-сосудистые заболевания, онкология и т. д. Поскольку потери россиян на Донбассе — как солдат регулярной армии, так и гражданских добровольцев, сражающихся в рядах сепаратистов, никакие официальные органы не учитывают, столь резкий и значительный рост смертности оказался для Кремля неприятным сюрпризом. Вот Путин и решил засекретить данные о потерях, чтобы не искушать общественность. Которую, впрочем, война против Украины, к несчастью, не особо волнует.

♦  Сразу предвижу недоуменные вопросы. Неужели российские потери за 11 месяцев войны на Донбассе оказались, возможно, больше, чем потери СССР за девять лет войны в Афганистане, и больше, чем потери российской армии за год и восемь месяцев Первой чеченской войны? Тут надо сразу осознать, что эти войны нельзя сравнивать с нынешней войной на Донбассе. Кроме того, существуют как официальные, так и альтернативные оценки потерь в Афганистане и Чечне. Так, официально в Афганистане советские силовые структуры потеряли 15 051 погибших и пропавших без вести, а по оценке группы офицеров российского Генштаба, безвозвратные потери в Афганистане составили 26 000 человек. В Первую чеченскую российские силовые структуры официально безвозвратно потеряли 5588 человек. По оценке же Комитета солдатских матерей, безвозвратные потери были значительно выше и достигали 14 тыс. человек. Но даже если верны официальные минимальные оценки, они совсем не противоречат оценке российских потерь на Донбассе порядка 20 тыс. погибших, считая сюда не только убитых в бою с украинцами, но и умерших от ран, несчастных случаев и в результате разборок между отдельными бандами «ополченцев» и российскими войсками.

♦  Начнем с того, что в Афганистане сражалась регулярная советская, а в Чечне — регулярная российская армия. На Донбассе же основная масса потерь приходится не на российские регулярные войска, а на российских гражданских добровольцев, в момент принятия решения поехать на Донбасс давно уже не служивших в армии (или вообще в ней не служивших). По своей приверженности воинской дисциплине, боеспособности и умению действовать в составе подразделений они на порядок уступают как российской, так и украинской армии. Это во многом анархический сброд, не привыкший подчиняться дисциплине и командам. Сюда надо добавить отсутствие с российской стороны сети полевых госпиталей (из соображений секретности, так как такая сеть демаскировала бы российское вмешательство). А вследствие этого многие раненые умирали, так и не добравшись до госпиталя.

♦  Важнейшее же отличие войн в Афганистане и Чечне от войны на Донбассе заключается в том, что афганцы и чеченцы вели против российских войск партизанскую войну и не имели артиллерии, танков и реактивных установок, а воевали главным образом стрелковым оружием, гранатометами, легкими минометами и минами на дорогах. На Донбассе же обе стороны воюют главным образом с помощью артиллерии, бесконтактно, и на артиллерию приходится более 90% безвозвратных потерь. В этом отношении война на Донбассе имеет большое сходство со Второй мировой войной и даже превосходит ее по роли артиллерии. Российские военные свидетельствовали, что столько артиллерии и танков, сколько они нагнали в Донбасс, не было в Чечне даже в самый разгар боевых действий. Не меньше этого добра там и с украинской стороны. А это совсем другой порядок потерь.

♦  В Великую Отечественную войну нередки были случаи, когда советская стрелковая дивизия численностью в 10 — 12 тыс. человек (из которых непосредственно в боевых действиях участвовало пять-шесть тысяч) за один день теряла порядка тысячи убитых. На Донбассе с российской стороны воюет порядка 40 — 50 тыс. человек, из которых в боевых действиях постоянно участвуют 15 — 20 тыс. человек. В Афганистане максимальная численность ограниченного контингента достигала 100 тыс. человек, но из них постоянно в боевых действиях участвовали те же 15 — 20 тыс. человек. С учетом же прогресса артиллерии за послевоенный период мощь украинской артиллерии превосходит артиллерию Вермахта. А российские добровольцы вряд ли превосходят по боеспособности тогдашних красноармейцев. Командиры же ополченцев и руководящие ими российские офицеры, в основном, повторяют тактику Красной Армии в Отечественную войну, что ведет к большим безвозвратным потерям. Если считать, что лишь 10% российских потерь падает на войну, которую можно уподобить партизанской войне в Афганистане, то абсолютная величина этой доли будет сравнима со среднегодовыми безвозвратными потерями в Афганистане — от 1,65 до 3 тыс. погибших, по разным оценкам. Замечу, что в тех редких случаях, когда известно о гибели российских солдат, то речь идет о гибели около 70 человек в одном бою, как в случае с псковскими десантниками под Иловайском.

А ведь помимо российских солдат и добровольцев на Донбассе наверняка погибло и несколько тысяч местных сепаратистов, чьи потери, естественно, никто не считал.

♦  Теперь же, вполне возможно, и гражданских добровольцев приравняют к контрактникам и пообещают им те же выплаты, что должно оживить их иссякающий поток, а заодно подведут под действие указа о засекречивании потерь. Пообещают — не значит сделают, как свидетельствует тот же доклад Немцова. Но, по крайней мере, тогда не надо будет беспокоиться о сокрытии смертей, поскольку родные погибших будут связаны законом о гостайне. Но то, что в армии и среди населения возродится поток добровольцев, кажется очень сомнительным. А без «пушечного мяса» Путин не сможет начать большую войну против Украины. О потерях же, которых россияне понесли и, вероятно, еще понесут на Донбассе, мы, наверное, не узнаем. И не из-за секретности, а потому, что никто не будет составлять их сводок даже под грифом «Совершенно секретно. Экземпляр единственный».

♦  Потери украинских войск Президент Петр Порошенко в выступлении 8 мая оценил в 1675 погибших военнослужащих. При этом, как полагает Юрий Бутусов, официальные данные несколько занижают потери, но не на критическую величину. Так, с 1 января по 6 марта погибло, по официальным данным, 356 военнослужащих, а по оценке Бутусова, основанных на данных поисковых групп, — более 420 воинов. Если предположить, что в такой же пропорции занижены и потери за весь период АТО, то к 8 мая они должны были достичь примерно 2020 солдат. Бутусов, правда, считает, что общий недоучет мог быть выше и достигать 30—40%. Тогда общие безвозвратные потери можно оценить в 2180—2345 человек. Сюда надо также добавить несколько сот солдат, умерших от ран и несчастных случаев. Но даже в этом случае общее число погибших никак не превысит 3000 человек. Скрыть потери в демократической Украине, с развившимся гражданским обществом, в отличие от России, практически невозможно. Однако тот факт, что потери противника пока что оказались на порядок выше, ни в коем случае не должен успокаивать украинскую армию. Уничтожать необученных и плохо организованных сепаратистов, как это было летом прошлого года, — слава невеликая. При столкновении с регулярной российской армией такого соотношения потерь и близко не будет. А теперь, в случае масштабного обострения конфликта на Донбассе, иметь дело придется преимущественно с российскими войсками. Возможно, их потери исчисляются уже не сотнями, а первыми тысячами убитых, но это — противник грозный, имеющий десятки тысяч готовых к бою солдат.

♦ Трагичнее всего то, что российское общество до сих пор не осознало всей преступности «грязной войны» (она же — гибридная) на Донбассе, не возвышает голос протеста, не борется за ее прекращение. И при любом исходе его ожидает горькое похмелье.

Борис СОКОЛОВ, публицист, Москва, специально для «Дня»

Газета: 
Новини партнерів




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ