Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

ДЕНЬ. Эксперт: Украина ровно посередине между Россией и цивилизованным миром

16 августа, 2011 - 15:21

Наш разговор с Вадимом Дубновым об итогах двадцати лет независимости Украины состоялся в Москве, где он известен как журналист-международник, аналитик, автор книг о проблемах горячих точек как на территории бывшего Союза, так и за его пределами. Сейчас Вадим Дубнов (родом из Киева) работает над экспертной оценкой ситуации в постсоветских странах для международных аналитических центров.

— Что для вас означают 20 лет независимости Украинского государства?

— За 20 лет выросло новое поколение. И только благодаря ему можно зримо оценить то, что без него было бы умозрительным: изменилась система координат.

В сущности, для Украины ответ о случившихся изменениях звучит во многом так же, как и для всех остальных бывших братских республик — за исключением, может быть, балтийских, где нюансы довоенной правосубъектности накладывают свой особый отпечаток. Да, появилось новое государство, которое с некоторым даже удивлением оглядывало себя то в виде флага перед ООН, то в форме футбольной сборной. Да, появились проблемы и вопросы, о которых никто раньше не задумывался, и таможня с границей, хоть и выглядели некоторым курьезом, тем не менее, разыгрывались совершенно всерьез. Сейчас уже, кажется, хотя это не совсем так, — наступила эпоха ностальгических мифов, антология которых потянула бы на объемистый фолиант.

Изменения, которые претерпела Украина — это не щелчок выключателя, это, скорее, круг, похожий на тот, который проделывает часовая стрелка. За двадцать лет, за часть этого круга, украинцы прошли через тоску по СССР, и она почти иссякла — по крайней мере, в той степени, в которой она могла бы быть сколько-нибудь действенной. Тоска, возможно, осталась, в памяти — у тех, кому есть что помнить, но сами по себе биологические процессы постепенно уводят саму тему в историю.

Украина мало-помалу научилась ощущать себя государством, а украинцы — нацией. Но тот факт, что в этом направлении их продвижение выглядит намного более значительным, чем у россиян, не должно обманывать. Это лишь начало пути, на котором придется изжить еще немало комплексов и преодолеть немало мифов, самым, пожалуй, важным из которых является миф о разделенности страны.

По прошествии 20 лет Украина так и не научилась относиться к себе так, как положено к себе относиться крупнейшей стране Европы. Некая модель собственной значимости проговаривается с некоторым детским вызовом, ощущение того, что мерить себя можно с Германией и Францией легко сменяется готовностью стоять в одном ряду с Молдовой, ревниво подражать Польше и постепенно догонять чехов и венгров. Вполне обоснованное желание чувствовать себя Европой гасится привычкой быть Востоком в самых унылых его проявлениях. Наверное, это и есть главный итог 20-летия, который на сегодняшний день можно считать промежуточным.

— Исторически Украина обречена на соседство с Россией, которая объективно была и остается фактором постоянного влияния на украинскую государственность — внешнюю и внутреннюю политику Киева. Как сейчас, по вашему мнению, обстоят дела в этой плоскости?

— К 20-летию украинской независимости отношения между Россией и Украиной тоже начали избавляться от мифов. Эти мифы были и во многом остаются основанными на застарелых комплексах, что объясняет их живучесть. В них явно верили и сами власти.

В Беловежской Пуще Украина была представлена наравне с Белоруссией, но никогда Минску не кололи глаза развалом СССР так, как Киеву. И дело тут не только в личностях лидеров этих стран, хотя этим фактором тоже не стоит пренебрегать. Но важнее, кажется, другое: Украина, с ее двойственной советской историей, в которой были и Голодомор, и кузница вождей, воспринималась как «вторая среди равных». Отголоски этого восприятия слышались и в московских обидах, и в киевских запальчивых вызовах. А поскольку на такое равенство никто больше и не претендовал, получилось, будто Россия и Украина бьются за великое наследие вдвоем. Словно подыгрывая этому представлению, Украина не соглашается с решением СНГ о предоставлении России полномочий правонаследницы СССР — за принятие на себя всех советских долгов, она еще довольно долго оставляла за собой право на советскую недвижимость за границей. При этом Украина все равно оставалась второй, то есть в любом случае могла рассчитывать на преференции и симпатии, которых удостаивается в общественном восприятии тот, кто, будучи заведомо слабее, не боится схватки.

Если для Украины во всем этом был элемент игры (а в этом смысле и запад и восток словно отыгрывали свои роли), то в России все это воспринималось со всей серьезностью — причем, как на властном уровне, так и на обывательском. Украина бросила вызов России — и этого было достаточно для того, чтобы она стала врагом. Из года в год Украина в социологическом списке недругов традиционно занимала место в TOP-5, иногда и вовсе выходя в лидеры, тесня не только американцев, но и самих латышей. Россияне никак не могли взять в толк, что чем ближе была братская республика в советское время, тем сильнее противодействие, и, может быть, поэтому так жестко складывались отношения с Грузией и с Украиной. Их отношение к России — вернее, то, что в России со всем садомазохистским наслаждением за это отношение принимали, было для россиян формой предательства — ладно бы, дескать, так вели себя балтийцы, но — братья...

И, может быть, все это затянулось бы на постылые десятилетия, если бы оранжевая революция не начала приближать развязку. Один из не самых даровитых, но чрезвычайно приближенных российских политологов-единороссов в те дни выдал с горечью сокровенную формулу: «Мы совершили две ошибки. Первая — нужно было внимательнее отнестись к выбору народа. Вторая — нужно было требовательнее отнестись к выбору нашей кандидатуры». С подобными представлениями и о представительской демократии, и о независимости Украины победу «оранжевых» Москва расценила как пощечину.

К последним президентским выборам Кремль попытался подойти так, чтобы никакой исход не стал для него очередным крахом и чтобы любой победитель его устроил, благо среди кандидатов не было столь экстравагантных персонажей, как действовавший на тот момент лидер Украины. К этому времени политическая условность цветового разделения Украины была понятна и украинской элите, и российской, оранжевая революция перестала быть кошмаром Кремля, Тимошенко была другом, а Янукович не мог перестать им быть, по определению, так что выборов Москва уже не опасалась, и это почти стало новой формулой отношения к Украине. Но для того, чтобы оно уже более или менее оформилось в вектор, нужно было дождаться победы Януковича.

Оказалось, что мир не перевернулся, и вообще ничего особенно не изменилось, а масштабами воровства Москву не удивить. И когда украинцы жалуются, что новые власти входят на любое предприятие и требуют себе треть, россияне снова улыбаются: эти украинцы и впрямь, что дети...

— Похоже, что Запад определенным образом не только корректирует и сглаживает трения между Украиной и Россией, но и откровенно испытывает Киев на политическую и государственную прочность...

— Москву предупреждали: Украина устоялась ровно в той степени, чтобы ничего не перевернулось с ног на голову даже при самой радикальной смене власти. Кремль со своими бизнес-интересами и бизнес-пониманиями уже начал об этом догадываться. Нужно было только проверить это практикой. Янукович сделал многое из того, что было при «оранжевых» утрированным. До колик смешным стало даже то, что прежде было интересным. Но то, что было вектором, оставил неизменным. И не потому, что о чем-то догадался. Нет, просто другим украинский лидер быть уже не может, и это, кстати, показатель определенного политического здоровья: не личность политика диктует политику, а наоборот. Москва, которая этих признаков здоровья не выказывает, вынуждена признать, что Украина, даже с Януковичем, находится по ту сторону, и ничего катастрофического для нее или пугающе революционного больше нет. 

Продолжение материала Владимира ОЛИЙНИКА читайте в сегодняшнем номере «Дня»  на странице Подробности

Источник: «День»  

Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ