Известному украинскому борцу за независимую Украину Левку Лукьяненко даже через 20 лет придётся бороться — теперь за другую Украину. Не такую он её себе представлял в 1991-м. 24 августа Левко Григорьевич стал одним из участников оппозиционного митинга около памятника Тарасу Шевченко в Киеве. «Сегодня я прошёл по улицам Киева и увидел, что власть отгородилась от народа. Таким образом она показывает, что праздник Независимости — это не её праздник, это праздник украинской нации. Они не принадлежат к украинской нации, они принадлежат к тем, кто думает о своих богатствах. Нас 46 млн., а они — это пиявки, присосавшиеся к телу украинской нации, сосущие из неё кровь. Поэтому — абсолютно нормально, что мы празднуем отдельно от власти. Это впервые! Мы должны понять, что эта власть — других убеждений, она стремится к ликвидации демократии, а затем и нашей независимости. Мы должны мобилизоваться и доказать, что мы — народ, отдельная сила, которая может снести эту власть. Я молю Бога, чтобы он дал нам глубокую веру в украинскую независимость, чтобы углубил нашу любовь к Украине. Тогда мы обязательно победим», — обращаясь первым к людям, сказал Левко Лукьяненко. Накануне праздника мы позвонили Левку Григорьевичу, чтобы поздравить его не просто с Днём Независимости, а, в первую очередь, с днём рождения (в этот день известному украинскому общественному и политическому деятелю, народному депутату Украины, многолетнему узнику советских тюрем и лагерей, писателю исполнилось 83 года) и поставить несколько вопросов о двадцатилетнем пути украинской независимости.
— Левко Григорьевич, двадцать лет независимости Украины. Такой ли вы её себе представляли в 1991-м?
— В 1991-м я думал, что через 10—20 лет Украина будет совсем другой. Какой я её себе представлял? Мой образ Украины складывался на основе старого казачества, изучения, чтения наших духовных отцов — Тараса Шевченко, Леси Украинки, Панаса Мирного и других писателей XIX—XX века, наших борцов за независимость, составлявших декалог украинского националиста, произведений Дмитрия Донцова... Я себе представлял, что когда Украина провозгласит независимость, она станет на путь последовательного возрождения своей духовности, культуры, традиций в разных сферах. Например, элементарное поведение человека в семье, гостях, на улице и тому подобное. Если говорить об общем образе, то я думал, что через 10—15, пусть 20 лет в Украине будет так же, как во Франции, Польше и других европейских странах. Этот образ должен был реализоваться на практике. Но не всегда практика соответствует идеям.
Я, конечно, понимал, что переход от колониального состояния к независимости будет связан со многими трудностями. Даже допускал, что какой-то период жизни в независимой Украине будет хуже, чем в колониальные времена. Это — как жизнь крестьянина, который перестраивает свою хату. Он собрал материалы: старую хату развалил, а новую ещё не построил. В этот период ему придётся жить или в палатке, или вообще у соседей, то есть живёт он хуже, чем в старой хате. Аналогичная ситуация, когда переоборудуют завод или цех. В такой же степени это касается и всей страны. Такой период нужно просто пережить. Но я никак себе не мог представить, что коммунизм так глубоко исказил душу нашего народа. То, что мы имеем сегодня в государстве, во многом разочаровывает и показывает, насколько тяжёлым является путь от колониального состояния к независимости.
— В чьих объятиях оказалась Украина, когда родилась в 1991 году?
— Когда в 1991 году провозгласили самостоятельность, наша Народная рада (группа в Верховной Раде, выступавшая за независимость), состоявшая из 124 народных депутатов, могла влиять на большинство в Верховной Раде. Мы провозгласили независимость Украины, а колониальная администрация (в основном это исполнительная власть) осталась на своих должностях. Эти люди были воспитаны Москвой в антиукраинском, имперском духе (московская идеология глубоко закралась в их сознание). А идеология — это не костюм, который можно переодеть, её сразу не заменишь. Идеология — это икс-факты, истолкованные в определённом духе. Например, Иван Мазепа — это хорошо или плохо? Мы знаем, что хорошо. А нам постоянно говорили и часто говорят сегодня, что он враг, изменник. То же говорили и говорят о Симоне Петлюре, Степане Бандере и других. Именно такими понятиями руководствовалось большинство людей, находившихся при власти. Они имели большое влияние на выборы. Например, если в первой Верховной Раде было 124 депутата от Народной рады, то во второй нас уже было 100 человек. То есть — представительство национально-государственнических сил уменьшилось. А дальше ВР постепенно превратилась в ещё более антиукраинский и предпринимательский парламент. Депутаты смотрели на Украину сквозь призму своих материальных интересов, они постепенно превратились в воров и вошли в различные кланы, которые присвоили украинскую экономику. То есть — вместо возрождения мы получили приватизацию Украины бандитами.
Большое значение имели средства массовой информации. Украина до 1991 года не имела собственных СМИ, своего информационного пространства. Мы были объектом, а не субъектом информационной деятельности. Украину насквозь пронизывали московские масс-медиа. Принятые законы о приватизации после провозглашения независимости, позволяли приватизировать, в том числе, и СМИ. Но кто их купил? Не украинцы! Мне, например, тогдашний руководитель Госкомтелерадио Николай Охмакевич предложил: «Купите канал, стоит 50 тыс. дол. Будете 16 часов в сутки говорить то, что захотите». Но 50 тыс. долларов было для нас заоблачной суммой, у нас не было таких средств. А кто-то имел такие деньги. В результате, мы как ни имели информационного пространства, так его и не получили. До сегодняшнего дня Украина не имеет собственного информационного пространства. Его создали «заробитчане», наживающиеся на этом и воспитывающие наш народ не в украинском патриотическом духе, а в духе покорности тем обстоятельствам, которые они же сами и формируют.
— Оперируя президентскими каденциями, как бы вы оценили двадцатилетнее продвижение украинского независимого государства? Начнём с правления первого президента, Леонида Кравчука (1991—1994 гг.).
— Кравчук — был посланцем партийного аппарата. Он стал президентом как представитель Коммунистической партии. Просто уровень политического сознания общества был в таком состоянии, что националист стать президентом не мог. Кравчук, бесспорно, умный человек. В отличие от многих других коммунистов (тогдашних, нынешних), он принял идею независимости и быстро стал на позиции государственности. Кравчук много сделал для того, чтобы Украина провозгласила независимость. Это большой плюс не только для него, но и для всей Украины.
Вместе с тем, то ли из-за традиционных связей с Россией, то ли из-за недостаточной зрелости как государственного деятеля, Кравчук допустил много ошибок. Например, согласился разделить Черноморский военно-морской флот с Россией. Перед провозглашением Независимости Украина приняла постановление об экономическом суверенитете, в котором речь шла о том, что всё, что находится на территории Украины, является собственностью украинского государства, в том числе, все разновидности портов. Поэтому, разделение ЧФ с Россией было нарушением этого постановления.
Второй ошибкой, с моей точки зрения, был отказ от ядерного оружия. Несмотря на то, что Большая семёрка давила на Украину, чтобы она отказалась от ядерного оружия, нам нужно было стоять на своем или извлечь большие выгоды от разоружения.
— Половину из двадцати лет Независимости Украины (1994—2004 гг.), государством правил Леонид Кучма. В сущности, во время его президентства была создана система, в которой мы живём и поныне. Вы согласны?
— Если Кравчук был посланцем коммунистического аппарата, то Кучма — представителем красного директората. За время правления Кравчука, как бы то ни было, экономический фактор начал расти, потому директора заводов, председатели колхозов, совхозов начали набирать силу. В результате на выборах 1994 года они привели к власти своего представителя. Конечно, Кучма начал служить красному директорату, который ожидал и был заинтересован в приватизации предприятий. Как следствие, в Украине началась приватизация, которую превратила в «прихватизацию». Все это существенно разрушало наш экономический комплекс. Как работала схема? Какой-то бывший красный директор договаривался с Кучмой или его окружением о приватизации, например, завода. Этот завод доводился до банкротства, а затем за бесценок приватизировался. Потом кто-то его возрождал (налаживал производство), а кто-то просто резал его на металлолом. Иногда до банкротства украинские предприятия доводили иностранцы. Им это нужно было для того, чтобы легко войти на наш рынок и одновременно ликвидировать конкурента для аналогичного завода у себя на родине. Все эти методы — абсолютная диверсия против экономики Украины. Нам нужно было весь этот экономический потенциал, который нам достался от советской империи не уничтожать, а приспосабливать к новым условиям. Вместо этого, мы всё уничтожили, а нового ничего не построили. Причём, всё это происходило под руководством или благословением Кучмы.
Продолжение материала Ивана КАПСАМУНА читайте на странице "NB!"; в сегодняшнем номере "Дня"
Источник: «День»
Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!



