Национальное дело – это дело всего народа и дело каждого гражданина; это коренной интерес всего народа и гражданства, совесть каждого из нас...
Иван Дзюба, украинский литературовед, критик, общественный деятель, диссидент

ДЕНЬ: Наконец-то начинает сниматься покров безвестности с незаслуженно забытых украинских тружеников науки и медицины

30 июля, 2011 - 11:43

«Настанет день, и c журавлиной стаей...» Этот день, но далеко не так, как в гамзатовском реквиеме, для Андрея Журавля, быть может, второго украинского Феофила Яновского — «cвятого доктора», в борьбе с туберкулезом, этой известной бедой, наступил слишком рано — от пули в харьковском застенке НКВД. «Отряд не заметил потери бойца», как вещала в свое время одна из довоенных песен. Но для Отчизны этот беззаконный расстрел обернулся, думается, большой научной трагедией и утратой.

Однако чьими усилиями загубленная судьба вновь заговорила, и труды талантливого врача-фтизиатра Андрея Андреевича Журавля дошли до нас? В 1994 году видный львовский историк медицины, профессор Ярослав Ганиткевич получил в ответ на свой запрос такие строки из управления СБУ по Харьковской области за подписью начальника подразделения Н. Ечкенко: «Журавель Андрей Андреевич, 1892 года рождения, врач Харьковского туберкулезного института, был привлечен к уголовной ответственности по ст. 52-3, 54-8 и 54-11 Уголовного кодекса УССР. По приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 октября 1938 года Журавель А.А. в тот же день был расстрелян в г. Харькове. Его уголовное дело не пересматривалось, он не реабилитирован. В связи с Вашим письмом по материалам дела Журавля А.А. вынесено соответствующее заключение, которое направлено в прокуратуру Харьковской области для решения вопроса о его реабилитации. Для сведения сообщаем, что в протоколе обыска от 14 февраля 1938 года изъятие у Журавля А.А. каких-либо рукописей и материалов не зафиксировано. Изъятые у него при аресте паспорт, военный билет, диплом, профсоюзный билет, другие личные документы не сохранились».

Но ниточка дальнейшего поиска все же сплелась. В письме Я. Ганиткевичу имелась информация, что сестра жены уничтоженного ученого Веры Журавель Надежда Дубина проживает с 1970 г. в Белозерском районе на Херсонщине. При содействии работников школы и сельсовета в с. Правдино Белозерского района Ярославу Владимировичу удалось разыскать ее в Херсоне, а через Надежду найти дочь погибшего врача Лесю Журавель, проживавшую в Миннеаполисе в США. Она-то и прислала адресату, спустя десятилетия, сведения об отце, оттиски некоторых его работ, сняв, наконец, покров безвестности с великого труженика науки и медицины. Так, в фундаментальной книге лауреата премии им. И. Огиенко Ярослава Ганиткевича «Українські лікарі-вчені першої половини ХХ століття та їхні наукові школи» (Львов, 2002) появился очерк «Андрій Журавель — науковець-фтизіатр і громадський діяч».

О каждом из персонажей этой талантливой правдивой книги на основе самоотверженных изысканий автора, его долгих дней в архивах и книгохранилищах, можно написать драматичный роман, и собственно яркие патриотические очерки Я. Ганиткевича, научная публицистика на политическом фоне прошлого, встают достойными эскизами для этого. Но история жизни и смерти А. Журавля меня как-то особенно тронула: фтизиатрия — моя врачебная специальность, мое былое, и аксиомы ее воспринимаются ныне не менее жгуче, чем в двадцатые — тридцатые годы. Звоню утром во Львов Ярославу Владимировичу. Он не так давно выписался из больницы, ему ведь идет девятый десяток, но интеллектуальная палитра так же, как и ранее, кристально ясна, а творческие планы принципиальнейшего исследователя не иссякли. Говорю ему, что загорелся идеей воссоздать образ А. Журавля для газеты «День», и патриарх украинской медико-исторической мысли одобряет ее.

Итак, откуда и как проистек героический жизненный полет А. Журавля? Он родился в Амурском крае, в легендарном Зеленом Клину — обители переселенцев-украинцев. Прекрасно учился, и, по воспоминаниям друга А. Журавля И. Розгона, отец, Андрей Журавель-старший, чтобы дети его не пропускали занятий во время весеннего половодья, переносил их к школе через бурную реку на плечах. В 1905 г. Андрей как первый ученик окончил школу в Никольске-Уссурийском, куда семья, продав имущество в Софиевке, где имелась лишь начальная школа, переехала во имя продолжения образования трех сыновей и дочери. Вскоре он поступил в гимназию во Владивостоке, сдав экстерном экзамены, понятно, не по нынешним тестам, за пять классов. В 1909 г. он окончил ее первым учеником и по конкурсу был зачислен в Военно-медицинскую академию в Петербурге.

И тут впервые проявился характер юноши из Зеленого Клина. После революционных волнений в академии господствовали солдафонские порядки, слушатели были обязаны особым образом салютовать офицерам. Журавель выразил протест против чинопочитания в медицинской среде — и его отчислили. Прошения с оправданиями и извинениями не подал, но ему все же удалось перевестись на медицинский факультет в Томске. В 1916-м он получил университетский диплом и был направлен бороться с эпидемией холеры.
Продолжение темы читайте на странице "Общество" в пятничном номере "Дня"

Источник: «День»

Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ