О парадоксах и неизжитых комплексах двадцати лет независимости прежних советских республик; почему, избрав курс на свободный рынок, Украина и Россия пришли к клановой олигархии и авторитаризму, а также о том, почему украинцам опасно вступать в Таможенный союз, в интервью «Дню» рассказал прежний советник российского президента Владимира Путина, а в настоящее время научный работник Института Катона (США), оппозиционный экономист Андрей ИЛЛАРИОНОВ.
— Практически все постсоветское сообщество недавно «отмечало» 20-летие путча, который, по сути, дал толчок к распаду СССР. Всего несколько месяцев спустя 15 союзных республик стали независимыми, и эта независимость пришла к ним мирно, без кровопролитий, с которыми «рухнула» Югославия. Как вы считаете, насколько оправдались возлагаемые на независимость надежды (в частности, экономические ожидания) всех бывших советских республик, а особенно России и Украины?
— Если тогда и были надежды на независимость, то, скорее всего, не столько у «республик» как таковых, не столько у их населения, сколько, прежде всего, у их политических элит. С их, элитной, точки зрения, основные надежды на самостоятельное существование, несомненно, оправдались. Все 15 республик действительно формально приобрели международный суверенитет.
Однако с «независимостью» у многих граждан тогда ассоциировались надежды не просто на самостоятельное существование в современном мире, но и на более благополучную жизнь, прежде всего, на более высокий уровень благосостояния, на иной уровень гражданских свобод и политических прав. В этих сферах результаты прошедшего 20-летия в разных республиках оказались смешанными.
Необходимо также уточнить, что понимали под термином «независимость» тогдашние элиты и боровшиеся за власть группы? Как представлялась им независимость? Как — принятие самостоятельных решений? Независимо от кого? От партийной номенклатуры? Или от Москвы? Или от собственного народа? Получившиеся результаты существенно разнятся по республикам.
Что касается России и Украины, то результаты перехода в наших странах оказались для многих лиц, рефлексирующих на эту тему, весьма неоднозначными. Самостоятельное существование наших стран оказалось более трудным, чем это многие предполагали 20 лет назад. Ведь тогда, в начале 1990-х, бытовало несколько наивное представление, будто бы в результате получения дипломатического признания в течение короткого времени, буквально за несколько лет, можно достичь западноевропейского уровня благосостояния. Этого нигде не удалось сделать. В некоторых республиках к нему удалось приблизиться, а в некоторых — отдалиться от него. Потому-то отношение к тому, что произошло 20 лет назад, в разных республиках — разное.
— А в чем конкретно проявлялось это ошибочно наивное представление, о котором вы говорите?
— 20 лет назад существовало недостаточно адекватное представление о том, что представляют собой рыночная экономика, свободный рынок, демократическая политическая система, свободное общество, самостоятельное существование в современном мире... Тогда миллионы людей жили под впечатлением двух примитивных представлений об окружающем мире. С одной стороны, многих тошнило от коммунистической пропаганды, навязывавшей людям противопоставление социализма и капитализма, согласно которому при социализме все было замечательно, а при капитализме — все отвратительно. Советские люди если не понимали, то догадывались, насколько это было ложью. Реакцией отторжения стала наивная идеализация положения за рубежом. Из лживой коммунистической пропаганды многие делали два вывода. Во-первых, что на Западе все замечательно, во-вторых, что достичь западного уровня благосостояния и безопасности будет относительно легко. Реальность была и остается сложнее, чем упрощенная схема. Жизнь в капиталистическом мире далеко не проста, она требует постоянного упорного труда, который далеко не всегда сразу же приносит результаты. Но, конечно же, никакая самая трудная жизнь на Западе не сопоставима с рабством, навязанным коммунизмом.
— Вы говорите, что одним из ключевых ошибок начала независимого пути бывших социалистических республик было отсутствие адекватного представления о рыночной экономике. Но у кого? У населения бывших советских республик или же и у их политических элит?
— И у тех, и у других. Переход к более открытому обществу происходил под влиянием и под руководством элит, имевших неполное, искаженное, превратное представление об окружающем мире. Что выражалось и в заявлениях, и в действиях руководителей многих республик. Это относится и к российскому руководству, и к украинскому тоже.
«ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА УКРАИНЫ 90-х СПОСОБСТВОВАЛА ЕСЛИ НЕ ВОЗНИКНОВЕНИЮ, ТО, УЖ ТОЧНО, ЗАКРЕПЛЕНИЮ КЛАНОВОЙ ОЛИГАРХИИ»
— Почему после распада СССР на постсоветском пространстве не удалось сохранить в полном объеме межреспубликанские кооперационные связи? Не считаете ли вы, что причина — в том, что политические мотивы в те времена преобладали над экономической целесообразностью? Ведь потеря межреспубликанских кооперационных связей для многих бывших республик, и в частности для Украины, обернулась потерей промышленных гигантов, и даже целых отраслей.
— Сохранить те связи, о которых вы говорите, в полном объеме было невозможно. Многие из них носили, как вы справедливо отметили, политический характер. Распад многих прежних империй — Испанской, Оттоманской, Австро-Венгерской, Германской, Британской, Французской — сопровождался разрушением существоваших внутри них связей. Прекращение многих связей между бывшими советскими республиками было неизбежным.
Было ли оно желательным? Частично — да, частично — нет. На место прежних, часто политически мотивированных связей пришли связи, базирующиеся на экономическом интересе. В некоторой степени произошла замена политически мотивированных связей одного рода на политически мотивированные связи другого рода. Но в целом, конечно, политическая мотивация нынешних торговых, экономических, финансовых связей бывших советских республик радикально сократилась по сравнению с тем уровнем, на котором они находились два десятилетия тому назад. Экономическая эффективность взаимодействия бывших советских республик с окружающим миром значительно возросла. Даже несмотря на то, что крупные промышленные предприятия, некоторые подотрасли и даже целые отрасли либо существенно сократили объемы своего производства, либо прекратили свое существование, в целом экономическая эффективность нынешних хозяйственных систем заметно выше. Они более адаптированы к современным требованиям мирового рынка, внутреннего и зарубежного потребителя.
Продолжение материала читайте на странице "Подробности" в сегодняшнем номере "Дня"
Источник: «День»
Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!



