На днях гостями «Дня» стали известные украинские композиторы Леонид Грабовский и Александр Щетинский. В разговоре, между другими темами, мы коснулись и воспоминаний о легендарной группе композиторов «Киевские авангардисты».
Леонид Грабовский, который и сам входил в упомянутого объединение талантливых деятелей искусства, в частности, отметил, что "«Киевские авангардисты» — это, по сути, было проявление идеологии и практики шестидесятничества в украинской музыке.Несколько студентов класса композиции Бориса Николаевича Лятошинского — в частности Валентин Сильвестров, Виталий Годзяцкий, Владимир Губа, Виталий Пацера и ваш покорный слуга — начали заявлять о себе произведениями, которые получили определенную огласку, хотя не сразу и не одновременно. Одним из катализаторов этого процесса стал Всесоюзный смотр творчества молодых композиторов, его региональный тур, который состоялся в конце 1961 года в Киеве. Тогда на концертах прозвучало несколько наших пьес, которые вызвали определенную заинтересованность. Наш консерваторский товарищ, студент дирижерского класса Игорь Блажков быстро стал своеобразным идейным руководителем и «будителем» наших творческих замыслов, а следовательно, и «завотделом пропаганды» лучших из них. Особенно много он сделал, раздобывая информацию о современной западной музыке. От европейского и американского музыкального контекста композиторская молодежь Украины и всего СССР была фактически отрезана. Еще с 1929 года, когда была ликвидирована не только Ассоциация современной музыки (АСМ), но и магазины «Международная книга», где продавалась современная западная литература и ноты. Блажков осмелился на отчаянный шаг — начал переписываться с ведущими композиторами и музыкальными деятелями Запада — Игорем Стравинским, Паулем Гиндемитом, Николасом Слонимским, Владимиром Усачевским, чтобы получать при их помощи ноты и музыкальные записи. Блажкову пошел непрерывный поток бандеролей и тюков с нотами и долгоиграющими пластинками, благодаря которым мы знакомились с музыкой ХХ века. Знаковым событием для нас стало знакомство с учебником додекафонии, 12-тоновой системы композиции. Эту книжку я немедленно перевел с немецкого на русский. Сильвестров, Губа, Годзяцкий и я первыми в Украине попробовали ее применить. В то время мы еще не были сознательными оппонентами коммунистической системы. Впрочем, сам по себе факт «обращения» к музыкальной эстетике и технике, которую компартийные идеологи объявили враждебной социалистическому реализму, автоматически записывал нас в ряды фрондеров и диссидентов. Особенно, когда отдельные образцы нашего творчества благодаря Блажкову начали просачиваться за пределы СССР и исполняться на западном радио и концертах. С тех пор и вплоть до 1991 года «Контора Глубокого Бурения» — так диссиденты называли КГБ — не спускала с нас глаз, особенно — с Блажкова и меня. Постепенно вокруг нас начали объединяться другие музыканты, студенты младших курсов, в частности Владимир Загорцев, Освальдас Балакаускас, Петр Соловкин, в известной степени также Евгений Станкович и Иван Карабиц (в своих первых «пробах пера»).
«Одним из знаковых событий для нас стал камерный концерт в Киевской филармонии, состоявшийся 17 декабря 1966 года, программу которого составили произведения Дебюсси, Шенберга, Бартока, Лятошинского, Сильвестрова и Грабовского. Я, по поручению руководства филармонии, стал распорядителем программы. Билеты разобрали мгновенно! А после концерта незнакомые прохожие благодарили меня прямо на улице».
Продолжение темы читайте в сегодняшнем номере «Дня» на странице «Культура» в материале Марии ТОМАК и Леси ШАПОВАЛ
Источник: «День»
Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!



