Поскольку украинская нация несколько веков искала своего освобождения, постольку мы расцениваем это как непобедимое ее желание выявить и черпать свой национальный окрас.
Микола Хвылевой, украинский прозаик, поэт, публицист

Драма усадьбы Мурашка

Последнего жителя и защитника достопримечательности, Александра Глухова, город выселяет через суд — но плана реставрации комплекса общественности не представляет

Александр Глухов сравнивает историю своего проживания в усадьбе Мурашко с детективом. Интересных поворотов действительно немало, но большинство из них имеют для Александра Дмитриевича плохие последствия. Вот в конце прошлого года город под предлогом спасения последнего жителя усадьбы отсоединил от нее газ и воду. Глухов остался в доме вместе с больной женой, до сих пор лечит свой бронхит и говорит, что это еще он самый здоровый из всех членов семьи (на Малой Житомирской, 12а живут с дочерью).

Киевляне продолжают словесно поддерживать Александра Дмитриевича, желая сил, чтобы продержаться подальше, на что он отвечает — никакого здоровья не хватит вести такую ??длительную борьбу за памятник национального значения. Такое впечатление, что он нужен только Глухову с единомышленниками, но отнюдь не киевской власти. Вместо переговоров и поисков компромиссов город принудительно выселяет Глухова на окраину Киева — через суд. И это не только неравноценный обмен (усадьба расположена в нескольких сотнях метров от Майдана Незалежности, в центре Киева, а предлагают жилье в 10 километрах отсюда, в район Мышеловки), это скорее проявление бесчеловечности к киевлянину, который спас от застройки под ТРЦ усадьбу именитого художника.

Глава 1. КРЫША

«Вон, смотрите, с 2013 года дом под номером 14 стоит без крыши, еще зимой упала крыша, обрушилась. А я им мешаю спасать здание, хотя живу в 12-м доме», — начинает нашу встречу Александр Глухов.

Усадьба Мурашко включает несколько объектов: на Малой Житомирской, 14а и 14б — это памятник национального значения, и дома 12а и 12б, которые являются памятником местного значения. В усадьбу входит и дом, где была мастерская Александра Мурашко, и доходный дом, и флигель. Как шутит Александр Глухов, охранный статус автоматически получает все, что находится на этой территории, даже временные сооружения для строителей, которые в 2016 году начали перекрывать крышу.

АЛЕКСАНДР МУРАШКО(1875—1919). ЭТЮД «СОБОР СВЯТОГО МАРКА В ВЕНЕЦИИ»

Кстати, до сих пор полностью перекрытие в 14-ом доме так и не сделано. Хотя в департаменте культуры КГГА был проект реставрации памятника и неотложных спасательных работ. Даже была заложена смета на пять миллионов гривен. Потрачено же было всего полтора миллиона. А старт спасательных работ очень положительно воспринимали и киевляне, и житель 12-го дома.

Теперь он показывает нам, что же из этого вышло. «В 2013 году падает крыша. Я пишу предложение, что делать, потому что пока вы собираетесь с грандиозной реставрацией, чтобы оно не рушилось дальше, надо спасать саму усадьбу и перекрыть крышу. Она дырявая. Но говорят, что у нас на подходе грандиозный проект, который решит все вопросы сразу, все четыре дома будут отреставрированы», — рассказывает Александр Дмитриевич, стоя на сделанном за городские средства перекрытии.

На нем — лужи, опавшие листья, перекрытие сделано не через весь дом, а частично, а крыши как таковой все равно нет. Поэтому дом не защищен от погодных капризов и продолжает разрушаться.

АЛЕКСАНДР ГЛУХОВ ПРОВОДИТ ЭКСКУРСИИ НА МАЛОЙ ЖИТОМИРСКОЙ, НО ВСЕ НАПРАСНО

«А ситуация должна была бы развиваться так — когда город получил дома назад, в 2012 году, администрация могла делать здесь музеи, гостиницы, что угодно, но сначала должно быть видение — какое функциональное назначение здания здесь можно делать, а что нет, — размышляет наш собеседник. — Потом устранить проблемы, которые этому мешают, вот я здесь живу — давайте меня куда-то отселять. Затем надо решать — кто и как конкретно будет что-то делать. То есть выделяются средства, когда известна конечная цель, знают, как надо реставрировать, есть соответствующие разрешения и тому подобное. Но делают все наоборот. Начинают лихорадочно что-то делать. Очень подозрительная вещь — что нет решения, а что будет с домами дальше. И кто ответит за умышленное разрушение памятника, я возбуждал уголовные дела, так мне сказали — а докажите, что это умышленно, это они что — должны где-то собраться и подписать такой манифест?»

Глава 2. ВЫСЕЛЕНИЕ

Сейчас Александра Глухова ждет суд. 8 апреля он должен будет прийти в Шевченковский районный суд в качестве ответчика — по иску департамента охраны культурного наследия о его отселении из дома 12а — «из квартиры, грозящей обвалом, и отселении в благоустроенное жилье».

БЕЗ ПОЛНОЦЕННОГО ПЕРЕКРЫТИЯ ЗДАНИЕ ЖДЕТ НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК РАЗРУШЕНИЕ

«В начале 2000-х годов тоже хотели меня выселять, но ничего не получилось, — рассказывает историю Александр Глухов. — При Черновецком приняли решение Киевсовета, чтобы построить здесь торговый центр с паркингами. И должны были полгектара земли отдать какой-то фирме для строительства паркингов, офисов, ни о какой усадьбе Мурашко ничего не упоминалось. И тогда как раз предлагали много вариантов квартир (сейчас от городских властей часто можно слышать, что Глухов никуда не хочет выселяться, хотя город предлагал ему с десяток различных вариантов, не уточняя, при каких именно условиях эти предложения выдвигалисью. — Ред.). То есть когда хотели построить ТРЦ, предлагали много вариантов».

«Я не соглашался, пошел в прокуратуру, отсудил эти четыре дома и полгектара земли. Помогли неравнодушные люди, депутаты. Ходил на все заседания, все остальные помогали, и в том числе прокуратура. Вся история закончилась тем, что дома вернули городу. А потом после этого были обжалования в судах, на которые я тоже ходил. Это была первая история из той массовой распродажи, которую организовал Черновецкий, и что удалось вернуть назад городу», — добавляет Александр, вспоминая, что тогда же городская администрация заверила, что раз усадьба снова принадлежит Киеву, надо вместе с активистом заниматься ее спасением.

ЦВЕТЫ В ОКНЕ — КАК ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЖИЗНИ

Однако в 2017 году Глухову начали поступать запросы от департамента культуры, действительно ли он здесь живет. «Это после того, как мы годами ходили по судам, и на первой странице дел было написано, что здесь проживает Глухов, третье лицо по делу. В заседании же выявляются все лица и документы проверяются. То есть мне пришлось подтвердить, что я здесь живу, — говорит активист. — Дом принадлежит департаменту культуры. Он хочет с ним что-то делать, но начал выяснять, что же со мной делать. Дома признали аварийными, хотя должны выяснить — почему они такими стали? Департамент культуры, чтобы найти квартиру, обращается в департамент жилищного обеспечения и строительства, который как раз продал дом и в судах был против их возвращения городу. В судах это вообще выглядело шикарно — один департамент защищает, а другой говорит — забирайте дома. Тот департамент, который предлагал мне много квартир, когда хотел построить ТРЦ, теперь говорит, что квартир нет».

Единственный пока актуальный вариант — в районе Мышеловки. Хотя еще в начале истории с выселением Александр Дмитриевич просил мэрию подыскать ему жилье за ??километра два-три от нынешнего дома или хотя бы рядом с метрополитеном. Сначала на это предложение Глухова согласились, поиском жилья занялся советник мэра Максим Бахматов, который впоследствии из мэрии уволился.

ВСКОРЕ ГОРОД ОБЕЩАЕТ ВЗЯТЬ УСАДЬБУ ПОД ОХРАНУ — ЗАЧЕМ?

«Начался 2020 год, карантин. Моя жена болеет, онкология, — рассказывает дальше Александр. Тогда же киевляне помогли со сбором средств на лечение жены. — Весной сделали ей операцию. В это время администрация мне ультимативно говорит — у нас есть один вариант, хочешь бери или нет. Это как раз Мышеловка, в 10 километрах отсюда, и до метро идти час. Ехать тоже сложновато. Можно не уехать. Говорю, что меня этот вариант не устраивает. В ответ — другого нет. Проходит 2020 год, занимаюсь лечением жены, а в конце года мне отрезают коммуникации».

Глава 3. ЗИМА

Спрашиваю Александра Дмитриевича, как он вообще пережил с семьей эту зиму — морозную, снежную, из всех бытовых удобств — только наличие электроэнергии. «Обогревался, как мог, — отвечает. — Были колоссальные счета за электроэнергию...»

Воду в бутылях и баллоны с газом впоследствии привезли семье неравнодушные киевляне. Но все равно это не идеальные условия для проживания, тем более среди зимы. Коммуникации отключили еще в ноябре.

НИКАКИХ ПАМЯТНЫХ ДОСОК В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НА ДОМАХ НЕ СОХРАНИЛОСЬ

«Мне шестьдесят седьмой год, зима, тяжелобольная жена, ее забирала несколько раз «скорая» с мерцающей аритмией, и мне отрезают коммуникации, для чего приезжала какая-то городская охрана. Вроде это антитеррористическая операция — аж 30 человек, — вспоминает Александр Глухов. — Я прихожу на кухню зимой, а в кастрюле вода замерзла. Что я делаю? Пишу — люди, нужна помощь. Мне помогают совершенно незнакомые люди. А киевская власть? Меня многие знают лично в Киевсовете. Поддерживали журналисты, просто киевляне, мне звонят незнакомые — чем помочь. Вы ко мне приходите, все время рассказываете все эти истории. Единственный, кто меня не видит, — это администрация. Ни один депутат не позвонил, я не говорю, что они должны что-то делать и меня спасать, но есть же вопрос правильного жеста для политика. Хотя бы предложили решить вопрос на совещании. Но делают вид, что меня просто не существует».

В доме под номером 12а пан Александр живет еще с 1992 года. После смерти отца разменял семейную квартиру и перебрался в коммуналку, думал, в центре города лучше, чем где-то на окраинах. Со временем жители коммунальных квартир в усадьбе получили от городских властей другое жилье, кто-то на Подоле, кто-то на Левом берегу возле метро.

«Вот здесь на верхнем этаже жили мои знакомые, — показывает пан Александр на здание под номером 12-б. — Но стена уже уехала, скоро упадет. Но в целом соседям предлагали более-менее приличные варианты для переезда, причем никаких проектов и документов даже не было».

Александр Дмитриевич показывает нам с фотографом вход в свой подъезд, откуда тянет сыростью, темно, для удобства житель сам провел сюда свет. Говорит, что на дверях подъезда в свое время выбили стекло, закрыл дыры самостоятельно. Квартира Глухова на втором этаже, кстати, из ее окон, если стоять на нечетной стороне улицы, видны ухоженные цветы.

Людям хочется уюта, которого они вполне заслужили. И кроме перипетий с отселением Глухов должен еще и быть охранником усадьбы, говорит, время от времени объясняет бездомным, как надо обращаться с памятником истории и архитектуры. И самому спасать ценные вещи.

«Когда я зашел в очередной раз прочитать проповедь о сохранении памятников, увидел, что бездомные сидят и пьют пиво на хорошей подстилке, присыпанной листьями. Смотрю, это гранитная доска, на которой написано, что здесь жил и работал выдающийся украинский художник Мурашко, и был барельеф латунный, которого уже нет», — таким образом Александр Дмитриевич спас для города еще и памятную доску, забрать которую на баланс долго просил в письмах киевскую администрацию.

ГЛАВА 4. ФИНАЛ?

Математик по специальности, преподаватель Национального авиационного университета, Александр Глухов может часами рассказывать и о своих перипетиях и об истории усадьбы. Советует почитать книгу Дарьи Добриян о семье Мурашко, говорит, описаны интересно такие факты, которые до сих пор считались неизвестными. Банально звучит, но об этом должны рассказывать департаменты культуры и охраны культурного наследия. Ведь в Киеве исчезают знаковые места, связанные с киевскими знаменитостями. И в память о них не остается ничего.

Кажется, у города должно быть сейчас две заботы, связанные с усадьбой Мурашко, — справедливое переселение семьи Глухова и спасение памятника. Если о реставрации почти ничего не известно, то переезд напоминает какую-то безвыходную ситуацию. «Как в настоящем детективе, сюжет у нас закрученный. Сейчас мне предлагают переехать в дом, принадлежащий фирме «Житлоинвестбуд-УКБ», которая в 2007 году незаконно продала эти дома, чьи подписи стоят на преступных документах, договор с кем отменен, потому что он нарушает все законы. И теперь эти же люди меня выселяют, — жалуется Александр. — Решать мой вопрос надо поручить кому-то нейтральному. Ну, не верю, что не найдется в Киеве кватиры для меня».

Александр Дмитриевич часто озвучивал просьбу к мэру Виталию Кличко о личной встрече, чтобы объяснить ему все из первых уст. «Как мне по секрету сказали, его заместитель ведет со мной переговоры. Но это какое-то ноу-хау, как он умудряется вести переговоры без моего участия. Мне надо буквально 10 минут, чтобы объяснить мэру всю ситуацию. И мотивация понятна, и реакция, и законность. Бывают проблемы, которые невозможно решить, когда стороны хотят разного. Но здесь все понятно», — говорит житель дома.

При этом Александр Дмитриевич не жалуется на быт, на заявления города, что дом будет охранять муниципальная охрана, на аварийность жилья — просто констатирует факты и добавляет: «Кто обещал, что будет легко?»

Инна ЛИХОВИД, фото Николая ТИМЧЕНКО, «День»

«День» у Facebook, , Google+

Новини партнерів