«Немає між нами чоловіка, який би світлим умом, блискучим талантом і жаром любові до високих ідеалів та безмірною працею зумів блудних, брудних і незрівноважених притягнути до того місця, де він сам стоїть». Эта почти столетняя аттестация гения Франко, вышедшая из-под пера непревзойденного автора украинских художественных шедевров Ивана Труша, за давностью лет совершенно не покрылась коррозией семантики, а приобрела еще большее значение. Интеллектуально-духовное наследие И. Франко и ныне своим неисчерпаемым магнетизмом удерживает сознательное украинство вокруг этногенетического ядра нации. Учитывая это, смысловое поле тематического блока «Иван Франко и наша общественность» будет всегда нуждаться в рефлекторном наполнении новейшим срезом национальных «вершин и низин» украинской духовности, которая на протяжении последних 20 лет упрямо, говоря словами Лины Костенко, «держит линию обороны» на справедливо взятом государственно-созидательном плацдарме.
Процесс национального становления в условиях, когда эфир постмодерной моды на космополитический глобализм выветривается намного быстрее, нежели на то надеялись ее самые пылкие сторонники, целесообразно отслеживать через устоявшиеся категории старого и нового, щедро апробированные творческой концептуализацией художественного мира самого Ивана Франко. Семантическую сущность «старого» закономерно составляет исторический тезаурус общественно-политической реализации идей развития на пути к созданию государства, а понятийную орбиту «нового» соответственно очерчивает современный этап национального развития в геополитических и геокультурных измерениях начала третьего тысячелетия. В то же время внимательное прочтение текстов Франко в который раз убеждает нас в том, что культурно-исторические факторы прошлого имеют склонность к своеобразной реинкарнации в настоящем времени, особенно тогда, когда они глубоко укоренены в подсознательную почву собственной этнической ментальности или утверждались на протяжении нескольких веков агрессивным способом социального поведения географических соседей. В таком случае нациобытийное «новое» при более пристальном его рассмотрении будет очень напоминать отдаленное и подзабытое «старое». В качестве примера приведем характеристику, которую дал Франко украинской общественности в далеком 1897 году и в которой поразительно точно отражается наше апатичное нынешнее время: «Живемо немов під обухом, а сей обух, то не стільки зверхній, посторонній тиск, скільки почуття власної безсильності, власного розладу».
Правда, причины такой национальной атрофии кроются и во внешних обстоятельствах неугасающей активизации безумного шовинистического антициклона с Севера, и в очередном обострении внутренних скрытых недугов украинского этнического организма. Неутешительным следствием стало то, что в собственной «государственно-созидательной зрелости» мы оказались на уровне середины позапрошлого века, если, по меткому высказыванию Ивана Франко, «фактична побіда залишається за елементом, якому тяжко й ім’я придумати, за якоюсь різномастою купою людей, у яких спільною підставою акції являється хіба спільна ненависть до свого рідного, спільна невіра в органічний зріст народу і його свідомості, погоня за особистою кар’єрою і спільна дволичність та безхарактерність». «У нас прийнято весь сей напрям, — пишет он далее, — усю в 50-их роках верховодну течію галицько-руського життя називати москвофільством». И заслуга Франко прежде всего в том, что уже с самого начала своей литературной и политической деятельности и до последних лет он не прекращал личной борьбы с «тою різномастою купою» и достиг феноменальных результатов: если в начале 70-х годов ХІХ века почти вся культурная коммуникация на Галичине осуществлялась с помощью либо «польщизны», либо «язычия», то уже на заре ХХ века благодаря неутомимому труду Франко «для домашнего огнища» национальное самосознание галицкой молодежи масштабируется не только многочисленными параметрами украиноязычных книг и периодических изданий, но и распространяется на наивысшие ступени публичного утверждения национальной символики, о чем свидетельствует вывешивание сине-желтых флагов университетским студенчеством в период сецессии. В понимании же самого И. Франко москвофильство, «як і усяка підлість, всяка продажність і деморалізація, — це міжнародне явище, гідне загального осуду і боротьби з ним». Кроме того, не стоит питать либерально-интернациональные иллюзии о том, что шовинистический синдром присущ только московским правительственным чиновникам и, мол, русский народ к этому не причастен.
Развенчивая этот «малороссийский миф», Иван Франко убедительно доказывает, что уже в начале ХХ века (в 1905 г.) «українська суспільність мала нагоду переконатися, що справа українського слова, українського розвою чужа для великоруської суспільності; що та суспільність також засліплена своїм державним становищем, у справах державних думає так само, як її бюрократія, чи іншими словами, що російська бюрократія невідрадна дочка російської суспільності, і, видержавши остру боротьбу з отсею всесильною бюрократією, українській суспільності прийдеться видержувати хронічну, довгу, але не менш важку боротьбу з російською суспільністю та крок за кроком відвойовувати собі у неї право на самостійний розвій». («Сухой пень»). Отстаивание самостоятельности в нынешние времена усложнилось максимально, так как на сторону российской бюрократии и общественности стали: по-имперски амбициозный лидер московского православия со всей церковной кликой; нынешняя украинская власть как сподвижническая бюрократия, которая до потери сознания, по-вассальски преданно отбывает лаврские богослужения, проводимые на негосударственном языке, и новейшие псевдоисторики, под фальшивыми вывесками гражданского общества проталкивающие идеи официальной двуязычности и узаконивания в Украине политической нации.
Итак, мы уже четвертый век подряд пытаемся избавиться от навязчивого московского братства, ведущего «в безодню темноти і застою», и вернуться в цивилизационное лоно демократических европейских государств, с которыми в период средневековья были равноправными дипломатическими партнерами, а порой и опережали их, учитывая уровень культурной продукции национального бытия, ведь, как убеждает нас Иван Франко, начиная с конца Х века, со времени введения христианства и в течение без малого 250 лет, «руське письменство витворило літературу, безмірно багатшу, різноріднішу та більше національну, ніж її в ту пору мала яка-небудь інша європейська нація». Глубокое осознание влияния украинских достижений на форматирование европейского культурно-просветительного пространства непосредственно зависит от глубины нашего исторического знания и долговременной непоколебимости этноментальной памяти. «...Нам усім, і письменним, і неписьменним, — апеллирует в первую очередь к своему поколению И.Франко, — годиться знати нашу бувальщину, знать те, що думали, як боролися і як дивилися на світ наші прадіди. Годиться нам знати й те, що ми не вчорашні, що наше слово було колись у честі й повазі і служило до виявлювання високих думок, мудрих законів і щирого, глибокого чуття».
Продолжение материала читайте на странице "Общество" в сегодняшнем номере газеты.
Источник: «День»
Читайте "День" в Facebook, Тwitter, дивіться на Youtube та підписуйтесь на канал сайту в Telegram!



