Люди, у которых есть свобода выбора, всегда выберут мир.
Рональд Рейган, 40-ий Президент США

Кого боится Андрей Малюков?

11 мая, 2012 - 12:04

Довелось, наконец, посмотреть «Матч» — тот самый фильм (о мифическом футбольном «матче смерти» в оккупированном нацистами Киеве), который то запрещали, то разрешали, и в конечном итоге показывают в пустых залах.

То, что показывают (спасибо кинотеатру «Киев») — это хорошо. Если бы не пустили на экраны — был бы привкус запрета, работающий лучше многомиллионной рекламы. А так есть возможность увидеть сей продукт собственными глазами и сделать выводы.

Первое, что приходит в голову после просмотра — «Матч» — это макет киноленты в натуральную величину. Все признаки фильма есть, а самого фильма нет. Толпы массовки, одетой с иголочки, слоняющиеся по улицам современного Харькова. Пожар и взрывы на Крещатике, плохо нарисованные на компьютере. Расстрелянные в Бабьем Яру, похожие на пародию на нудистские фотографии Спенсера Туника. Немцы и украинцы, превращенные в ходульных персонажей с советских плакатов. Мина, что разрывается у бойцов прямо под ногами в окопе, оставляя всех в живых. Вратарь-новобранец, угадавший точку приземления мины (?), очевидно, перепутав ее с мячом. Сергей Безруков, все время говорящий «шо», — наверное, режиссер думал, что его герой, вышеназванный вратарь Николай Раневич, от этого будет выглядеть более по-украински. С Безруковым вообще беда: его актерские способности и так довольно скромны, а здесь он ничего, кроме штампов, вообще не показывает; однако то же можно сказать почти обо всех исполнителях главных ролей: штампы, ненатуральность, неубедительность. Видим на экране не жителей Киева 1941—1942  годов, а современных молодых и не очень людей, которые не совсем понимают, что именно делают.

Перечень провалов «Матча» можно продолжать. Это тем более досадно, что режиссер фильма, Андрей Малюков, в свое время снял приключенческую ленту «В зоне особого внимания» (1977 г.), ставшую настоящим советским блокбастером. Понятно, что тогдашний успех во многом обеспечивался отсутствием в прокате зарубежных образцов жанра, но все равно профессионализм постановщика был вне сомнений. Трудно поверить, что «Матч» снял тот же человек.

Обычно такие неудачи случаются, когда автор ставит перед собой внехудожественные задачи. Украинцы в «Матче», повторюсь, так же неубедительны, как и остальные персонажи, с одним отличием: если украинец — просто забавный, веселый киевский обыватель, то он хороший, если же он имеет хотя бы минимальное отношение к патриотическому движению, то он законченный мерзавец.

У художника могут быть свои убеждения. Иногда эти убеждения искажают картину реальности. Если же убеждения или определенная идеология полностью вытесняют реальность, то тогда можно сказать, что художника нет, а есть лишь производитель призраков и декораций.

Еще одна важная вещь для человека искусства — честность, не только с собой, но и со зрителем. Безусловно, такая честность требует определенной смелости. И вот вопрос: почему режиссер, который всю жизнь снимал о войне, о военной доблести, о храбрых солдатах, ведет себя, как трус? Очевидно, Малюков считает себя честным человеком. Но очень легко и просто обеспечивать свою честность за счет других, например — за счет жителей другой страны. Понятно, почему режиссер взял за основу сюжета «матч смерти» — даже при том, что такого матча не было — ведь сама история потенциально богата яркими характерами и острыми конфликтами. Тем не менее, если Малюков считает себя человеком честным, смелым и профессиональным, пусть снимет что-нибудь о том, что происходило в России в те годы. Например, о Локотской республике, которая просуществовала на территории нынешних Брянской и Орловской областей с 1941 по 1943 года. Имела самоуправление с разрешения немцев, управлялась под конец национал-социалистической партией России, безотказно снабжала оккупантов всем необходимым. Евреев там вырезали полностью в первые же недели, а в полиции и других коллаборационистских формированиях служило более 20000 человек. По-своему заметным был нацистский приспешник и палач атаман Краснов, которому в России уже устанавливают памятники. Или, если господин режиссер настолько неравнодушен к украинской теме, пусть возьмет в разработку историю Елены Телиги, участницы антифашистского некоммунистического сопротивления, расстрелянной гестапо в Бабьем Яру.

Да и не только Вторая мировая. Есть немало других кинематографически эффектных военно-исторических тем. Вторжение СССР в Венгрию в 1956-м и в Чехословакию в 1968 годах, бойни в Восточном Берлине в 1953-м, в Тбилиси в 1956-м, в Новочеркасске в 1962-м... Сплошь сильные характеры, острые, драматичные ситуации, активное участие советских войск. Снимай — не хочу.

Что же мешает? Неужели Андрей Игоревич действительно конъюнктурщик и трус?

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День»
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments