Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны. Невозможно достичь какой-то из них, пренебрегая другими.
Андрей Сахаров, физик, правозащитник, диссидент, общественный и политический деятель, лауреат Нобелевской премии мира

«Красивые бандеровцы»

Режиссер Ростислав ДЕРЖИПИЛЬСКИЙ — о своей творческой команде, гастролях и секрете успеха Ивано-Франковского театра
8 октября, 2015 - 16:44
В СПЕКТАКЛЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО ЗАХВАТЫВАЕТ ВНУТРЕННИЙ СЮЖЕТ — ОТНОШЕНИЯ МАЛЕНЬКОГО ОСКАРА И РОЗОВОЙ ДАМЫ. ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ СЦЕНА БЫЛА ПУСТОЙ, ДУЭТ ИРМЫ ВИТОВСКОЙ И ВЛАДА БАЛЮКА РАССТРОГАЛ БЫ ДАЖЕ САМЫЕ ЧЕРСТВЫЕ ЗРИТЕЛЬСКИЕ СЕРДЦА! / ФОТО ЮРИЯ БАКАЯ
РОСТИСЛАВ ДЕРЖИПИЛЬСКИЙ

7 октября состоялась премьера «Оскар и Розовая дама» в Ивано-Франковске, 11 октября резонансный арт-проект увидят киевляне.

Постановку по мотивам всемирно известного произведения Эрика-Эммануэля Шмитта осуществил художественный руководитель театра, один из самых ярких режиссеров современности Ростислав Держипильский. К работе он привлек лучшие творческие силы не только родного города, но и Киева. В частности, роль Розовой Дамы играет популярная актриса Ирма Витовская, художественное решение арт-проекта Андрея Ермоленко.

Казалось, что в местном театре собрался весь Ивано-Франковск: молодежь, люди преклонного возраста, дети. Очень много цветов. Было ощущение какого-то чрезвычайного праздника. Впрочем, авторы спектакля и рассматривают свой проект не только как творческое намерение, но и как социальную инициативу. Ведь всемирно известная история Шмитта о тяжелобольном мальчике, пишущем письма Богу с надеждой на спасение, должна стать для украинского общества важным гуманитарным импульсом — попыткой достучаться до сердец миллионов, попыткой привлечь внимание власти к проблемам наших тяжелобольных детей, к созданию паллиативных центров для таких детей. Как говорит сам режиссер, «наш спектакль не для критиков, а для соучастников и союзников, то есть тех искренних людей, которые способны на милосердие и сочувствие». Задача, которую поставил перед собой постановщик, — сверхсложная. Он объединил на сцене несколько параллельных уникальных миров: мир детства (играют  десятилетние ивано-франковские школьники), мир современных визуальных технологий (прекрасная работа Ермоленко), принципы современного европейского театра (интересное пространственное решение), мощную музыку «Океана Эльзы», а также, конечно, чрезвычайно серьезный профессиональный уровень таких актеров, как Ирма Витовская. Этот спектакль захватывает с первой же сцены, как только на экране появляется текст первого письма Оскара к Богу. Потом на этой же сцене зрителя ждут поразительные изменения главной героини, чрезвычайно напряженные эмоциональные сцены с детьми, фантастическая визуализация сценического пространства, которая переносит вас в мир детских рисунков и грез.

Режиссер переосмыслил пьесу и  сделал ее  ближе к нам, режиссер делает узнаваемыми разные моменты отношений родителей и детей, врачей и пациентов... То есть это не какая-то далекая история из Франции или Германии, а это и наш украинский сюжет,  и наша общая тревога о тяжелобольных детях. В спектакле, кроме многих внешних вымыслов и интересных решений, прежде всего захватывает внутренний сюжет — отношения маленького Оскара и Розовой Дамы. Даже если бы сцена была пустой, дуэт Ирмы Витовской и Влада Балюка затронул бы даже заскорузлые зрительские сердца! Ребенок и суперпрофессиональная актриса предлагают зрителям историю дружбы двух разных людей, исцеляющей и Оскара, и саму героиню, которая благодаря ребенку по-другому начинает смотреть на окружающий мир. Витовская прекрасно играет именно эту внутреннюю метаморфозу: превращение строптивой артистки-хулигантки в трепетную страждущую душу. Путь к такому превращению ей помогли найти Оскар и Бог! В течение спектакля переполненный зал не скрывал слез, плакали даже взрослые мужчины! Настоящим шоком становится финальная сцена, соединяющая художественный мир Шмитта — Держипильского — Витовской с нашим реальным невымышленным миром. Аплодисменты не утихали минут 20! Один из самых принципиальных зрителей, известный писатель Юрий Андрухович, казалось, хочет остаться в этом зале, с этими детьми и с этими актерами еще дольше, чтобы продолжить с ними важный диалог о бытии, любви и милосердии.


— Расскажите, как возник творческий импульс, связанный с вашим желанием сценического прочтения известного произведения Эрика-Эммануеля Шмитта «Оскар и Розовая Дама»?

— «Дети, которых не существует» — так назывался фотопроект о неизлечимо больных детях, паллиативных пациентах, который в свое время сделала Руся Асеева, посетив детские онкологические отделения в Харькове, Киеве, Ивано-Франковске. Многие из них остались жить только на ее фото и в сердцах родных. Мы должны сделать что-то весомое для этих детей. 17 тысяч ежегодно умирает! «Оскар и Розовая Дама» — произведение о ребенке, который доживает последние десять дней и пишет Богу письма. Автор идеи — Ирма Витовская — убеждена, что ничего лучшего по мощности в мировой литературе нынче нет. Поэтому мы с моими единомышленниками решили «замахнуться» на великого Эрика.

В Украине в статусе паллиативных пациентов, по последним данным, нуждается 70 тысяч детей. Умирают без соответствующей паллиативной помощи 17,5 тысячи ежегодно. Если здесь эти дети не признаны законодательно, то у нас якобы нет неизлечимо больных? И государство, и мы ничем им не можем помочь — их просто долечивают и выписывают домой умирать.

Нужно признать законодательно статус таких детей. И главное: дать им обезболивание в детской форме, ведь у нас эти дети — на уколах и капельницах, потому что таблетированный морфин законом как будто и разрешен, но им не подходит, поскольку это другой вес.

Весь мир обезболивает детей пластырями и сиропами. Но у нас их нет, Украина их не производит. Паллиативная (в переводе с латыни — «плащ», «защита». — Авт.) помощь в мире предполагает достойную жизнь для таких детей и их семей.

Возможно, резонанс вокруг подготовки театрального проекта «Оскар и Розовая Дама» повлиял и на ответственных чиновников? Ведь, как мне стало известно, буквально на днях в Киеве заговорили о создании Центра паллиативной помощи для детей. Как видите, капля камень точит. Действительно, хотим этим проектом привлечь внимание общества к проблеме паллиативной помощи в Украине, помогать поступками, чтобы дети дожили отведенные им годы не в реанимации с трубками, а полноценно, без боли.

Ивано-Франковщина является пионером в паллиативной помощи. В Надворной работает паллиативное отделение при Доме ребенка. Все Прикарпатье собирало деньги на ремонт и открытие этого отделения. Ведь мы не можем иначе. Ивано-Франковск должен подать месседж всему государству, что нужно это делать. Иначе у нас не будет счастья, у нас будут войны и конфликты, если не позаботимся об этих семнадцати с половиной тысячах детей, которые в муках умирают из-за нашего равнодушия, незнания, молчания.

«ЛЮДИ НЕКОТОРЫЕ ТАМ ГОВОРИЛИ: «МЫ ПОНИМАЕМ, ЧТО ВАМ ЕСТЬ ЧТО ЗАЩИЩАТЬ... А НАМ ЧТО? НАМ — ВСЕ РАВНО...»

— Ростислав, вы отважились повезти свой спектакль «Нация» по произведениям Марии Матиос на гастроли по освобожденной территории востока. И незадолго до спектакля появилась информация, будто зал, где вы должны были играть, заминирован. Как вас встречали — на Луганщине?

— Местные зрители на освобожденном востоке говорили о наших актерах — «красивые бандеровцы». И это, наверное, самый интеллигентный эпитет, который мы слышали! Собственно переоценить то, что мы почувствовали и увидели, трудно. Поездка на Восток состоялась при огромной поддержке Марии Васильевны Матиос, которую считаем ангелом-хранителем нашего театра.

Ехали мы с одними ощущениями (больше всего боялись, что нас не поймут), а вернулись полностью с другими: там у наших сограждан уже проснулись маленькие ростки ощущения своей причастности к Украине. Та пропаганда, которую годами делала Россия, действует все меньше. Те люди почувствовали, что что-то было не то, они это однозначно поняли. Но нового ничего им не дают — пищи для ума и души, потому это ощущение причастности к Украине трудно удержать. Посему мы обязаны сейчас там «засеять» их души нашим правдивым украинством. Мы увидели, что им это нужно. Поэтому вернулись с ощущением того, что мы сделали что-то важное и что мы все должны это делать. Честно говоря, мы были смущены уровнем жизни и «цивилизации» востока Украины. К сожалению, это тотальная бедность. Мы на Западной Украине живем лучше, даже богаче. На востоке очень мало церквей. А у нас в каждом, даже маленьком селе церковь — обязательно одна, а то и две или три. На Луганщине во всем заметно системное уничтожение духовности. Из этой поездки извлекли вывод: если нет духовности, то любыми людьми можно манипулировать.

Но мы все — украинцы! Просто на этих территориях долго была советская власть. В два раза дольше, чем на Западной Украине. Почти 80 лет...

Мы также посетили блокпосты. Там жутко. Другая реальность... Поэтому еще раз убеждаешься, осознаешь: нужно ехать на восток Украины, несмотря на культурные, исторические, временные противоречия. Ведь были времена, когда и Восточная Украина спасала Западную! Даже многие говорили: мол, на Западе — не украинцы, а поляки, там польский говор, а вот на востоке — Шевченко, Котляревский, центры украинской культуры. Разумеется, наш язык — очень сильный фактор.

Люди некоторые там говорили: «Мы понимаем, что вам есть что защищать. А нам что? Нам — все равно»... Сначала чувствовалось, что некоторые местные нам помогали с гастролями словно через силу. Звучали даже такие реплики: «Расстрелял бы этих бандер»! У ребят, которые помогали нам с аппаратурой, было такое выражение лиц, что вообще не могу передать... А уже под конец наших выступлений они же говорили: «Приезжайте еще»... Мы много гастролировали и в Украине, и за океаном. Однако впервые побывали на гастролях, где в зале сидели вояки, раненые... Накануне получили информацию, что одно из помещений, в котором должны были играть «Нацию», заминировано... пришлось все тщательно проверять, и я как режиссер был в постоянном напряжении.

Помню, в вечер Богоявления мы все заказали кутью и хоть несколько традиционных блюд. Комендант города и хозяева ресторана искали по всей околице пшеницу для кутьи. А мы им заколядовали. И когда местные в Северодонецке слушали колядки, щедривки и щедрые поздравления — у них катились слезы... И мы поняли, что все это — их, родное, и они это почувствовали где-то на генетическом уровне. Они плакали, потому что чувствуют себя обманутыми, обделенными и в то же время счастливыми. Ведь слезы — это очищение. Это катарсис. Мы хоть и не являемся государственными чиновниками, но после общения нас просили об украинских современных книгах, а из музучилища и музыкальных школ — о нотах и украинских песнях. И мы выполнили это по приезду, так как обещали. Мы встретились с нашим краянином из Верховины, он там замкомбата, хоть по профессии актер, и он сказал: «Я автоматом не заставлю этих людей любить Украину. Я могу разве что защитить их. А вы не даете им выбора, потому что правдой и своими очень сильными эмоциями проникаете в душу».

Начальник Луганского управления культуры на прощание просила: «Я говорила с военными Западной Украины. Они мне с горечью сказали: «У нас дома «растут» кладбища. Но мы вас не сдадим». И просила нас со слезами: «Не отдавайте нас. Не сдавайте нас. Знайте, что мы есть»!

«ТАЛАНТ ПЕДАГОГА — УВИДЕТЬ ИСКРУ»

— Театральные критики называет вас одним из лидеров новой украинской режиссуры. Каково будущее театра в Украине и в каких реформах он нуждается?

— Мы идем к контрактной форме, и мы никуда от этого не денемся. Это на первом этапе может быть очень болезненный процесс. Ведь всегда есть категория старших и актеров среднего возраста, корифеев, которые не так уж много задействованы в репертуаре. Потому что молодежь более востребована. Поэтому нужно продумать, как защитить и то поколение. Есть мировая практика, и мы тоже двигаемся к контрактной системе — это факт. «Уравниловки» во всем, старой схемы теперь уже не может быть: играет актер много или не играет, а ставка одинаковая. И единственным стимулом для них оставалось звание, которое сегодня многие ставят под сомнение. Поэтому и некоторые говорят: «А в Голливуде нет званий. Только имя»... Ну, хорошо, если на государственном уровне мы сможем отказаться от званий. Это пусть. Но сейчас это как моральный стимул. Но ведь актеры, которые нужны, талантливы и очень востребованы, должны иметь надбавки и более достойные заработки. Это есть в Европе. Есть рыночный отбор, и в искусстве он тоже должен быть.

— Молодое поколение актеров, которое пришло в Ивано-Франковский театр, — это, собственно, ваш курс, воспитанники Института искусств Прикарпатского национального университета им. В.Стефаника. Как угадать в молодом человеке будущего интересного актера?

— Рассказываю студентам, что актерская профессия очень сложная. Ведь, может, кто-то себе думает, что это только слава, успех и овации. Можно ли научиться быть актером? Должна быть искра Божья. Но всегда нужно много работать. Талант педагога — увидеть искру. Ты видишь что-то такое в глазах, и не знаю почему, но тогда я говорю: «Из этого будет актер». А бывает, что на первом курсе приходят такие подготовленные, вышколенные люди, но со временем становится понятно, что это уже их рубеж, наивысший уровень. И все. А искра, желание и труд — и человек начинает развиваться и растет. Но в учебном процессе студенты отсеиваются... И еще чрезвычайно много значит школа. Я хорошо понимаю, что мой успех, успех Ирмы Витовской заложен еще Богданом Козаком, нашим педагогом во Львове. Это курбасовская школа. Актер начинает расти из гадкого утенка и вырастает в птицу, которая умеет летать и очаровывать. Так и с актерами молодыми у меня: у них на сцене появляется внутреннее сияние. Свет...

«ГРУНТОВЫЙ СИМВОЛИЗМ»

— Как бы вы определили свое направление и стиль в театральной режиссуре?

— По-разному определяют театроведы. Недавно один суровый критик назвал это «грунтовым символизмом». Это я понимаю как идущий от глубинного. От родной земли. От украинского грунта. Наверное, в этом вся правда. Мне нравятся метафоры в искусстве, превращения курбасовские, когда в спектакле заложены знаки, коды, которые зритель должен разгадать и почувствовать. Когда зритель не понимает сначала, что такое с ним делается, его должно затягивать вот это ощущение. Должна быть работа ума. Я убежден, что должен произойти катарсис. Я думал и о так называемом европейском театре, где делают слишком экспериментальные вещи, где спектакли, бывает, продолжаются по полдня. Но я за сочетание нашей эмоциональности и чувственности с формой западной. Именно такой театр мне интересен: когда есть экспериментальный язык и наше глубинное. Ценность театра заключается в том, что, придя в театр, человек может почувствовать настоящую эмоцию, настоящее живое чувство.

— Возглавив театр в 2008-м, вам за несколько лет удалось сделать постановки интересными для зрителей и критиков. Вы много гастролируете не только в Украине, но и за океаном. Нашли рецепт успеха?

— Мне повезло, что в театр пришла молодежь — мои ученики. У нас в театре вся труппа очень талантливая. Есть замечательное среднее и старшее поколение. Полгода назад мы отпраздновали 75-летие театра. Сейчас у всего коллектива есть потуга к эксперименту. Есть способность ломать себя и перерождаться в другое качество. Разумеется, дополнительный вес и стимул нам дало то, что мы получили статус «академического». Но главное — интересные постановки. Потому что актер, я это понял еще будучи актером: когда ты в хорошем спектакле, у тебя удачная режиссура и интересная роль, то люди воспринимают тебя. Иначе — ты паяц.

Леся ТУГАЙ, Ивано-Франковск
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments