Не могут вести кого-то за собой те, которые не имеют никаких внутренних данных на то, чтобы самих себя повести.
Вячеслав Липинский, украинский политический деятель, историк, историософ, социолог, публицист

«Очень ценю нашу систему музыкального образования»

Известный скрипач Андрей Белов — о своих зарубежных жизненных «университетах» и о том, какие изменения он увидел в Украине
11 июля, 2018 - 10:48
ФОТО АРСЕНА ФЕДОСЕНКО

Сегодня Белов — профессор двух университетов, в Граце и Дюссельдорфе, параллельно с преподавательской работой играет в трио с американским пианистом Китом Армстронгом и английским виолончелистом Адрианом Бренделем. Скрипач с ностальгией вспоминает знаменитый Квартет Шимановского (Германия), сотрудничество с которым закончилось четыре года тому назад, и с гордостью заявляет о записи на CD всех девяти скрипичных концертов Мирослава Скорика.

Андрей родился в Хмельницком, здесь проживают его родители, мама     — музыковед, выпускница Львовской консерватории. С 15 лет музыкант живет за рубежом, учится сначала в Ганновере, а затем в Париже. В Украине с концертами в последнее время бывают часто. Недавно выступил в Национальной филармонии вместе с новой звездой современного фортепианного исполнительского Китом Армстронгом и оркестром New Era Orchestra под руководством Татьяны Калиниченко.

«БЛАГОДАРЯ МЕНДЕЛЬСОНУ, МЫ СЕГОДНЯ ИМЕЕМ ВСЕ НОТЫ БАХА!»

— Кит Армстронг — один из самых успешных молодых пианистов нашего времени, который обладает феноменальными способностями памяти: в свои 25 он охватил невероятный масштаб музыкального материала! Очень радуюсь, что Татьяна Калиниченко нашла возможность пригласить нас вместе, вообще восхищаюсь людьми, которые в Украине пытаются что-то создавать вне государственных структур, — подчеркнул А. Белов. — Концерт в филармонии — дебют Кита в Украине. Мы познакомились в 2010 году на фестивале, который уже 20 лет проводит в английском городке Дорсет Адриан Брендель, сын одного из самых выдающихся пианистов нашего века Альфреда Бренделя. Именно Адриан предложил создать трио, которое существует с 2011 года до сегодняшнего дня. В этом составе Адриан, Кит и я, мы играем от 10 до 15 концертов в год...

В Киеве мы играли двойной концерт Мендельсона, одно из немногих произведений, написанных для двух сольных партий и камерного оркестра. Считается, что наиболее креативный период Мендельсона был в молодости. Альфред Брендель считает, что самое талантливое его произведение — это Октет, который был написан Мендельсоном в 16 лет. Для меня лично уникальность ситуации, в которой жил Мендельсон, в том, что он имел редкую возможность родиться в семье, где не было проблем с финансами. Его отец владел достаточно серьезным бизнесом. Благодаря Мендельсону мы сегодня имеем все ноты Баха, потому что именно он имел возможность собрать эту библиотеку, заплатить большие деньги, чтобы купить архив Баха в Лейпциге. Это была идея Кита — перед тем как играть Мендельсона, сыграть фантазию Баха.

— Андрей, почему вы ушли из Квартета Шимановского?

— Причиной стало то, что моя концертная и сольная деятельность в какой-то момент начала противоречить друг другу. Кроме того, меня пригласили преподавать в Университете музыку в городе Грац. Поэтому, к сожалению, обстоятельства так сложились, что я был вынужден покинуть сотрудничество с квартетом, которое длилось 8 лет, начиная с 2006 года. В творческом плане это был очень интенсивный период, фактически моя официальная карьера в сфере ансамбльного исполнительского началась именно с Квартета Шимановского.

«ВАЖНО ХОРОШО ИГРАТЬ НА СКРИПКЕ, НО НЕ МЕНЕЕ ВАЖНО ЗНАТЬ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ»

— Среди ваших студентов есть украинцы?

— Да, есть. Двое в Дюссельдорфе, где я преподаю с 2016 года, и один в Граце. Очень талантливые. Но есть проблема языка. Конечно, важно хорошо играть на скрипке, но не менее важно знать иностранные языки. В Дюссельдорфе требуется знание языка на уровне сертификата В2 уже при поступлении. В Австрии немного легче, здесь такой сертификат нужно предъявить на протяжении года. Мы общаемся с людьми, и без языка очень трудно охватить климат, традиции, которые здесь есть. Я считаю, совершенное знание языка страны, в которой ты работаешь, — это очень справедливое требование.

— Какой язык сегодня является вашим основным рабочим языком?

— В основном английский и немецкий, меньше — французский. Раньше, когда я играл в Квартете Шимановского, основным был польский (в составе квартета — два поляка, Гжегож Котув и Марчин Сенявски — О.Н.). Кроме того, когда учился в Ганновере у профессора Кшиштофа Венгжина, то мы с ним тоже на польском разговаривали.

— Существует ли фонд Musicbraucht Freunde, который вы учредили при Университете Ганновера для поддержки студентов? Возможно ли что-то подобное создать в Украине?

— Да, фонд существует. Что касается Украины, то ц было бы возможно, если бы существовал Закон о меценатстве. К сожалению, у нас нет такой налоговой структуры, когда бы люди могли вложить деньги в фонд и таким способом отписаться от налогов. Это очень важная система в Европейской Унии.Именно благодаря ней существует MusicbrauchtFreunde.

— В последнее время у нас появляются фонды, которые предоставляют гранты для творческих проектов.

— Да, я все чаще слышу об этом от украинских коллег. Но они поддерживают преимущественно солистов, а если это ансамбль, то эти фонды отказываются поддерживать. Для меня это очень странно. Создается впечатление, что это — советский подход, когда считалось, что люди, которые играют в ансамбле, не умеют играть соло. Это огромная ошибка в мышлении, которую нужно исправить.

— Чего, с вашей точки зрения, не хватает украинской системе музыкального образования?

— Я очень ценю нашу систему музыкального образования. Почти нигде такой системы образования не существует. Но это касается музыкального образования на начальном уровне, например, нигде в мире нет «десятилеток». Но когда человек вступает в университет, консерваторию, продолжается та же система образования. Но этого уже не хватает. Не хватает индивидуального подхода. Я считаю, украинским студентам нужно поучиться в других странах.

«ЧУВСТВОВАЛ, ЧТО ЭТО «МОЯ» МУЗЫКА с ПЕРВЫХ МИНУТ ЗНАКОМСТВА»

— Вы были первым исполнителем Шестого скрипичного концерта Мирослава Скорика. Какая история этой премьеры?

— С Мирославом Михайловичем я знаком с детства, мама мне рассказывала об этом композиторе очень много. Также по предложению моей первой учительницы по скрипке я когда-то играл его «Мелодию» и «Испанский танец». Я чувствовал, что это «моя» музыка с первых минут знакомства.

Позже, когда только началось сотрудничество с квартетом Шимановского, то, конечно, люди хотели услышать квартеты Шимановского. У него есть два квартета, очень персональные. Третий квартет Шимановского появился благодаря Мирославу Скорику: он сделал аранжировку пьесы «Ноктюрн и Тарантелла», мы это произведение исполняли многократно. Это произведение, которое Шимановский сначала написал для скрипки и фортепиано, а затем переделал для оркестра.

В процессе общения из Скориком я почувствовал, что есть большая необходимость попросить Мирослава Михайловича написать скрипичный концерт. В 2006 году мы встретились и договорились, что он напишет такое произведение, и он сделал это настолько быстро, насколько это было возможно. С выполнением, правда, нужно было подождать, премьера Шестого скрипичного концерта состоялась только в 2009 году. После этого у Скорика появились еще заказы, он написал Седьмой и Восьмой концерты. А когда во время Майдана создавался его Девятый концерт, то Мирослав Михайлович позвонил мне и сказал, что его жена хотела бы, чтобы именно я исполнил его премьеру. Для меня это была большая честь.

После этого в какой-то момент появилась идея записать все девять концертов Мирослава Скорика с нашим Национальным симфоническим оркестром и дирижером Владимиром Сиренко. И мы воплотили эту идею за последние годы. Кстати, именно в настоящий момент ожидаем тиража, когда этот диск должен появиться по всему миру.

— Вы часто бываете в Киеве. Видите ли позитивные изменения?

— Я приезжаю с одной страны до другой на несколько дней. Приезжаю на родину к родителям, чувствую себя дома, и чувствую себя прекрасно. Но я почувствовал необходимость чаще приезжать не только к родителям в Хмельницкий, но и с концертами. В какой-то период это было достаточно трудно, в связи с финансовой стороны. Все 1990-ые и начало 2000-х ситуация была сложная. Мне кажется, что в настоящий момент является продвижением, скорее такие наплывы, есть ощущение будто что-то существенно изменяется. Такие события, как Помаранчевая революция, Евромайдан катапультируют развитие общества... Я стараюсь делать то, которое может для культуры: помогать студентам, приглашать на мастер-курсы, организовывать стипендии.

Мне очень приятно быть в Украине, я чувствую себя уютно. Особенно приятно наблюдать невероятный прогресс младшей генерации, почти все разговаривают на английской. Это дает доступ к разной информации.

Считаю, что в первую очередь украинцы должны в совершенстве учить разные языки. Прежде всего, английский, немецкий. Также я бы пожелал молодым не ставить все на одну карту, а смотреть в разные стороны, когда они ищут самих себя, делать прежде всего то, что у них лучше всего получается. В Германии очень ценится компонент социальной компетенции. Если ты делаешь что-то хорошее, то это должно быть хорошо и для людей вокруг. Если каждый будет к этому стремиться, то наш мир будет становиться лучше.

Олеся НАЙДЮК, музыковед
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ