Первый попавшийся лжец и обманщик может развалить целое государство, тогда как упорядочения вещей даже в одном доме невозможно без благодати Божией.
Иван Мазепа, украинский военный, политический и государственный деятель, Гетман Войска Запорожского

Поможет ли Украине сыграть «партию мирового игрока» нейтральный статус?

15 января, 1996 - 20:24
РИСУНОК АНАТОЛИЯ КАЗАНСКОГО / ИЗ АРХИВА «Дня»

В последнее время вопрос нейтралитета Украины приобрел особенную актуальность. Идея нейтрального статуса стала предметом широких политических дискуссий, ярким раздражителем общественного мнения, предметом социологических исследований, фактором политических процессов, таких как образование партии нейтралитета или внесение на рассмотрение Верховной Рады проекта закона о нейтралитете Украины. Что же стоит за попыткой политических сил в Украине и сторонников нейтралитета реализовать его во внешнеполитическом курсе страны — попытка укрепить ее суверенитет и безопасность или грубые политические спекуляции?

Чтобы разобраться в этой общественно и политически значимой проблеме, необходимо сначала выяснить вопрос: к какому направлению международных отношений принадлежит понятие «нейтральный устав» и для чего он нужен, то есть какое его предназначение и какую функцию он выполняет в этой системе отношений.

НЕЙТРАЛЬНЫЙ СТАТУС КАК БЕЗОПАСНАЯ И ИСТОРИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ

Вопросы эти являются достаточно важными, потому что в последнее время нейтралитет рассматривается в Украине как условие политической стабильности и экономического процветания или как возможность стать мировым игроком. Отвечая на этот вопрос, необходимо подчеркнуть, что нейтралитет не является сугубо экономической или политической категорией. Он не касается экономических, политических или гуманитарных отношений. И потому не выдерживает никакой критики тезис о том, что нейтральный статус способствует реализации возможностей Украины как страны транзитера. Развитиеэтих возможностей зависит не от нейтрального статуса, а от географического положения страны и наличия в ней мощной транспортной инфраструктуры. Как раз в силу этих критериев нейтральные Швейцария, Швеция или Финляндия не являются главными транспортными артериями Европы. Нейтральный статус не вызывает никакого непосредственного воздействия на экономическое процветание или экономическое развитие страны. Почему? Потому, что эта категория относится к другой сфере, сфере военно-политических отношений. Назначение и функции нейтрального статуса — обеспечение безопасности и обороны страны путем получения международно-правовых гарантий. То есть поле действия нейтрального статуса — это сфера безопасности и обороны страны.

Следовательно, смыслом приобретения страной нейтрального статуса есть те гарантии безопасности, которые предоставляются ей как нейтральной стране со стороны других стран или международного содружества. Ими являются такие гарантии:

1. Уважать нейтральный статус страны в случае его признания.

2. Не использовать территорию, воздушное и морское пространство нейтральной страны в качестве театра военных действий, а также не перевозить через эту страну военные грузы и военные контингенты.

3. Не создавать на территории нейтральной страны своих военных баз или других военных объектов, а также рекрутских пунктов для набора резервистов или военнослужащих.

Это, собственно, и все гарантии безопасности, которые предоставляются стране за ее нейтральный статус и вокруг которого так вдохновенно ломаются копья в Украине. И притом эти гарантии предоставляются при условии его признания за той или иной страной, которая провозгласила о таком статусе со стороны других стран. То есть эти гарантии не действуют автоматически. Они вступают в силу в зависимости от желания или согласия той или иной страны признать или не признать ваш нейтральный статус. Как правило, объективным основанием для такого признания является четкое соблюдение нейтральной страной своих обязательств.

Среди которых:

— не предоставлять свою территорию, воздушное или морское пространство другим государствам для использования в военных целях, для военных действий, для размещения иностранных военных баз и военных объектов, формирования рекрутских пунктов, для перемещения военных грузов и перевозки военных контингентов;

— не передавать и не продавать вооружения в зоны военных конфликтов и не предоставлять военной помощи;

— не присоединяться к военно- политическим союзам и военным блокам.

Дополнительно в военное время нейтральные страны берут на себя следующие обязательства:

— не принимать участие в войне в поддержку той или иной стороны;

— не предоставлять военной помощи воюющим странам в виде своих военных контингентов, граждан, оружия, военных грузов, финансовой или другой помощи, которая может быть использована в военных целях.

Из указанных положений видно, что гарантии безопасности, которые предоставляются нейтральным статусом, являются достаточно условными и ненадежными. Кроме того, решающей степенью они зависят от того, захочет или не захочет признать та или иная страна ваш нейтралитет. Преимущественно такое признание зависело не только от четкости выполнения своих обязательств нейтральной страной, но и от меры соответствия ее нейтрального статуса геополитическим интересам других стран. Неуверенность гарантий и конъюнктура геополитических интересов ведущих стран мира предопределяла нейтральные страны преимущественно полагаться не на международные гарантии, вытекающие из нейтрального статуса, а на боеспособность собственных вооруженных сил. Все это привело к тому, что со временем нейтральный статус собственно стал своеобразной «экзотикой» в системе международных отношений. Только единичные страны продолжают следовать постоянному «традиционному» нейтралитету. О других нейтральных странах можно говорить только с определенной условностью — они прибегают к временному «эвентуальному» нейтралитету или использованию отдельных элементов института нейтралитета в конъюнктурных внешнеполитических или внутриполитических целях. То же самое можно говорить о конъюнктуре подходов стран относительно признания нейтрального статуса тех или иных нейтральных государств.

Если проанализировать внутреннюю политическую конъюнктуру, то потребность в нейтралитете может быть мотивирована как политическими, так и экономическими интересами ведущих политических сил или правящей верхушки. В нейтралитете их привлекает возможность изоляции от внешних воздействий. В этом случае нейтралитет, как безопасная категория, отождествляется с мягкой формой изоляционизма, где последний рассматривается как средство сдерживания внешнеэкономической экспансии или геополитического доминирования соседней страны или группы стран. Нейтралитет Туркменистана, например, по большому счету был обусловлен опасением бывшего президента Ниязова посягательства на огромные залежи энергоресурсов в его стране со стороны влиятельных геополитических игроков региона. В этом смысле следует отметить, что нейтралитет провоцирует определенную изоляционистскую политику, поскольку предусматривает построение собственного военного производства и опору на собственные экономические ресурсы.

Более мотивированными являются попытки некоторых стран использовать элементы нейтрального статуса ради выхода из сферы доминирования более сильного государства или ради ослабления ее политической выгоды. В качестве примера здесь можно привести не только Узбекистан, который побаивался не только экономической экспансии, а и военно-политической зависимости от России, но и другие страны. В частности, в качестве классического примера, как правило, приводятся такие нейтральные страны, как Ирландия и Финляндия.

Ирландия имела давние исторические проблемы со своей бывшей метрополией Великобританией. Известно, что нейтралитет для Ирландии был и остается средством утверждения своей государственной независимости и самостоятельности как субъекта международных отношений. Ирландцы до сих пор побаиваются тени своей бывшей родственницы, особенно в таких тесных отношениях, которые существуют в военно-политических союзах и организациях.

История с нейтралитетом Финляндии была более сложной, но не менее поучительной. Пытаясь избежать военной угрозы со стороны Советского Союза, Финляндия в 1938 году присоединилась к Копенгагенской декларации об абсолютном нейтралитете. Однако Советский Союз не обратил внимания на нейтральный статус этой страны и развязал против нее в 1939 году войну. Такой способ обеспечения безопасности в то военное время дорого обошелся Финляндия. Она была вынуждена платить за эту неосмотрительность частью своей территории и контрибуциями и, как следствие — переход в лагерь гитлеровской Германии.

Соглашение о перемирии, а потом Мирный договор с СССР, подписанный в Париже в 1947 году, фактически поставили Финляндию в полную зависимость от Советского Союза. Финляндия была вынуждена отказаться не только от аннексированной территории, но и согласиться на советское военное присутствие на своей территории. Возврат к идее нейтралитета для Финляндии после войны тогда считался как шанс ослабить воздействие Советского Союза на внутреннюю жизнь и внешнюю политику страны. Нейтральный статус Финляндии в то время также отвечал интересам СССР. Ведь нейтральный статус не мешал Советскому Союзу сохранять эту страну под своим собственным геополитическим контролем. Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписанный с Финляндией по инициативе СССР в 1948 году, на десятки лет закрепил ее развитие в фарватере политики Советского Союза. Правда, в качестве благодарности и в подтверждение нейтрального статуса Советский Союз вернул Финляндии ее базу в Поркала-Удд. Но, идя в фарватере СССР, Финляндия легализировала коммунистическую партию, а внешнеполитический курс «Паасикиви—Кекконена» стал определенным мягким вариантом просоветской ориентации, в результате чего национальная экономика была переориентирована на потребности СССР, а в политической системе господствовали лояльные к Советскому Союзу и социалистическим идеям политические силы. Такое явление получило в международной практике название «финляндизация» — как учебный пример втягивания малых государств через нейтральный статус в орбиту интересов более сильной мощи.

Во внешней политике нейтралитет может рассматриваться не только как средство выхода из сферы воздействия другого государства или его ослабления, но и как преграда интеграционным процессам. Провозглашение нейтралитета делает невозможным присоединение к военно-политическим альянсам или политическим образованиям наподобие ЕС, которые имеют оборонную и безопасную составляющую.

Идея провозглашения нейтралитета неоднократно эксплуатировалась политическими силами, преимущественно старой просоветской номенклатурой в таких странах, как Чехия и Словакия в процессе присоединения их к Североатлантическом альянсу.

Сегодня с формированием общей безопасной и оборонной политики ЕС нейтральный статус Австрии, Финляндии и Швеции препятствует углублению интеграционных политических процессов в рамках этой организации. Именно по этим причинам упомянутые страны пытаются не акцентировать внимание на их нейтральном статусе, рассматривая его скорее как традицию, а не как реальную политику. К тому же время вступления этих стран было связано с периодом, когда военно-политические функции ЕС были сосредоточены в такой относительно самостоятельной военно-политической организации, как ЗЕС. Поэтому нейтральные страны могли присоединяться к ЕС, не вступая в ЗЕС, и тем самым не нарушая своего нейтрального статуса. Сегодня же, когда ЕС все больше развивает собственную оборонную составляющую, нейтральный статус несовместимый с членством в этой организации.

К другим разновидностям внешнеполитического курса стран, в которых используются элементы нейтралитета, следует отнести политику неприсоединения. Страны, следующие такой политике, объединены в движение неприсоединения, направленное в основном против ведущих западных стран и неоколониализма. В основе такой политики лежит внеблочный статус, то есть неучастие и неприсоединение к военным блокам и военно-политическим организациям.

Но бывает и обратный процесс, когда ведущие страны мира или региона сами инициируют предоставление той или другой стране гарантии нейтрального статуса. Такие случаи бывают в моменты формирования нового мирового порядка, распределения сфер влияния или заинтересованности в создании буферных зон. Такие гарантии держатся на межгосударственных договорах между этими ведущими игроками и нейтральными странами. Именно в такое время были предоставлены гарантии нейтрального статуса Швейцарии в 1815 году и Австрии в 1955 году.

УКРАИНСКИЙ НЕЙТРАЛИТЕТ: ИНСТРУМЕНТ ПОЛИТИЧЕСКИХ СПЕКУЛЯЦИЙ ИЛИ ГАРАНТИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ?

Такой широкий экскурс в теорию и практику международной политики позволяет нам глубже разобраться в сути идеи украинского нейтралитета. С самого начала следует заметить, что нейтральный статус никогда не рассматривался в Украине по своему прямому назначению.

Мы, собственно, повторяем тот путь, который уже прошли Финляндия и страны Балтии, добившись и утверждая свою независимость от России, как Мальта и Ирландия от Великобритании. Идея нейтралитета рассматривалась как средство выхода из сферы влияния бывшей метрополии или империи или как средство ослабления ее доминирования.

Именно такая мотивация лежала в основе Декларации о государственном суверенитете Украины, где было указано намерение «стать в будущем нейтральной страной». Отметим, что Декларация была принята в 1990 году, когда Украина еще находилась в составе СССР. Главным заданием, которому было подчинено это намерение, было — получение государственной независимости и суверенитета. Преобразование СССР в Содружество независимых государств (которое не должно иметь признаков государственности) и намерение стать нейтральной страной с внеблочным статусом были основными внешнеполитическими средствами приобретения Украиной государственного суверенитета. Принцип внеблочности дал Украине возможность избежать таких военно-политических ловушек, как превращение СНГ в военно-политический союз и создание единых стратегических сил, единого оборонного пространства и тому подобное.

Нейтральный статус Украины рассматривался как временный и декларативный, необходимый для определенного исторического периода, связанного с утверждением независимости Украины. Этот исторический период был обусловлен, во-первых, неопределенностью внутриполитической ситуации в Украине; во- вторых, неопределенностью военно- политической ситуации в Европе. Было неизвестно, что будет с НАТО в результате исчезновения биполярной системы. В то время отсутствовали четкие контуры системы европейской безопасности. Было неизвестно, каким путем будет развиваться Россия, а вместе с ней и СНГ.

В процессе определения таких контуров и векторов развития международной ситуации в законодательном поле Украины терялись признаки намерений приобрести нейтральный или внеблочный статус. Так, если в 1993 году в Военной доктрине Украины внеблочный статус является одним из основных принципов обеспечения безопасности, то в Военной доктрине, принятой в 2004 году, этот принцип исчезает. Вместо него утверждается принцип коллективной обороны, который реализуется путем приобретения полноправного членства в НАТО.

Конституция Украины от 1996 года упоминает только один из признаков нейтрального статуса — не размещать на своей территории иностранных военных баз (статья 17), хотя в конечных положениях опровергает этот признак нейтралитета (п. 14 допускает использование существующих военных баз для временного пребывания иностранных военных формирований). И наконец, Закон о национальной безопасности Украины от 2003 года провозглашает евроатлантическую интеграцию (членство в НАТО) как один из главных принципов обеспечения национальной безопасности Украины.

Однако актуализация намерений приобрести нейтральный статус является свидетельством неопределенности внутриполитической ситуации в стране, которая, безусловно, оговаривает и неопределенность внешнеполитического курса Украины. Это и стремление вернуться к неопределенности внешнеполитических приоритетов Украины. Очевидно, что сегодня инициаторы реализации нейтрального статуса Украины преследуют одну и единственную цель — заблокировать движение Украины к членству в НАТО и ЕС. Фактически они рассматривают нейтральный статус как средство блокировки курса Украины на европейскую и евроатлантическую интеграцию.

Кто и зачем это делает? С нейтральным статусом Украины связаны две группы интересов. Первую такую группу представляют собой интересы региональных олигархических финансово-промышленных групп. Именно эти олигархические группировки заинтересованы в сохранении своего собственного монопольного положения относительно контроля за экономическими ресурсами страны и в отсутствии конкуренции со стороны иностранных инвесторов. Политический и экономический изоляционизм в этом смысле содействует такой монополии. Евроинтеграционный и евроатлантический курс разрушает такую монополию. Вторая группа интересов выглядит более пестрой и имеет преимущественно политический характер. Эти интересы являются проявлением неспособности и несостоятельности подавляющей части политической элиты как и части социума идентифицировать себя с Украиной. Это порождает комплекс, когда необходимость нейтрального статуса Украины обосновывается не интересами национальной безопасности Украины, а интересами России. По убеждениям этой группы сторонников украинского нейтралитета вступление Украины в НАТО создаст угрозу для России, поскольку Альянс использует ее территории как плацдарм агрессии против России. Нейтралитет Украины превратит ее территорию в буферную зону, которая не даст возможности НАТО развязать агрессию против России. А отвечает ли пребывание Украины в буферной зоне интересам ее безопасности — не берется во внимание. Не берется во внимание также и то, что государственный суверенитет Украины не вписывается в контекст геополитических интересов России. Страны-члены НАТО рассматриваются такими себе самоубийцами, которые рискнут напасть на второе в мире по величине ракетно-ядерного потенциала государство. Но на самом ли деле отвечает нейтральный статус Украины национальным интересам России, как считают сторонники украинского нейтралитета в Украине? В тактическом плане да, в стратегическом — нет. Конечно, Россия скорее всего поддержит инициирование в Украине приобретения ею нейтрального статуса, поскольку он делает невозможным членство нашего государства в НАТО, однако она не признает этот нейтралитет, поскольку это потребует вывода Черноморского флота РФ с территории Украины и отказа от эксплуатации военных объектов на украинской территории.

Отвечает ли нейтральный статус интересам национальной безопасности Украины? А именно в такой плоскости мы должны ставить этот вопрос, то есть в плоскости его основного назначения. Если Украина приобретет нейтральный статус, она попадет в такую геополитическую ловушку, как в свое время попали в нее Финляндия, Литва, Латвия и Эстония, поверив в действенность гарантий нейтрального статуса. Это стоило им в одном случае потери части территории, в другом — потери независимости и государственного суверенитета. Фактически же национальная безопасность и оборона нейтральных стран обеспечивается не надеждой на гарантии со стороны других стран или международную геополитическую конъюнктуру, а могуществом собственных вооруженных сил, а также сплоченностью и единством нации и общества, способного защищать свою страну, рассчитывая только на собственные силы. В Украине, к сожалению, нет ни первого, ни второго. А потому и нет оснований надеяться на то, что нейтральный статус обезопасит страну от агрессии и других угроз национальной безопасности страны. Без присоединения к системе евроатлантической коллективной безопасности и обороны (наиболее действенной и эффективной на сегодняшний день) мы рискуем повторить судьбу таких нейтральных европейских стран, как Финляндия, Нидерланды, Бельгия, Дания, Люксембург и страны Балтии, которые заплатили за нейтральный статус собственным суверенитетом с началом Второй мировой войны. Возможно, нейтральный статус и дает определенный иммунитет от превращения национальной территории в «театр» военных действий, но, к сожалению, он не спасает страну от иностранной оккупации или аннексии ее территории, нарушения территориальной целостности и суверенитета. Тузла в этом смысле — только первая ласточка, появившаяся, кстати, после предоставления Украине так называемых гарантий безопасности за приобретение безъядерного статуса, что свидетельствует о их реальной, а не воображаемой «действенности».

Григорий ПЕРЕПЕЛИЦА, доктор политических наук, директор Института внешней политики Дипломатической академии Украины при МИД Украины
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments