Работать надо идейно, чтобы дать свою духовную лепту для родного народа
Кость Левицкий, украинский государственный деятель, адвокат, публицист

Моменты из жизни ученого

Леонид Арсениевич Булаховский был одним из последних могикан, которые еще хранили черты старой интеллигенции
15 июня, 2018 - 11:54

Прирожденный интеллигент, высокообразованный, приветливый, благородный в любых ситуациях. Духовный наследник А.Потебни. Уважал его мировоззренческие убеждения, разделял боль за состояние украинского языка. Для Булаховского научный авторитет ученого непременно должен был сочетаться с его высоким моральным уровнем. Только тогда его исследовательский труд будет серьезным и важным. Отмечая такое сочетание в А.Потебне, он и сам был его образцом.

С 1944 по 1961 год Леонид Арсениевич возглавлял Институт языкознания АН УССР. На этом посту должен был непременно быть член партии, а он им не был. Это беспокоило партийное руководство Академии, его не раз «тянули» в партию, и все безрезультатно. Аргументировал так: коммунист должен хорошо знать науку марксизма-ленинизма, а мне уже поздно ее изучать. Другому «уполномоченному» признавался: как член партии я буду вынужден докладывать где-то о моих коллегах, а я этого не могу.

Ученик Леонида Арсеньевича Юрий Владимирович Шевелев после войны эмигрировал в США. Советская служба безопасности пыталась достать его и там. Привлекли к этому И.К. Билодида, который стал уговаривать Леонида Арсеньевича и зарубежных ученых писать на Шевелева пасквили, чтобы очернить его перед научным миром. Но Булаховский, как человек порядочный, всегда отвечал в том же духе, мол, я ничего плохого о Шевелеве не знаю.

Обычно, прочитав часть труда своего аспиранта, Леонид Арсеньевич возвращал его со своими замечаниями, которые вместе потом обсуждали. Когда-то едва заметные галочки карандашом не были объяснены. Потом стало понятно: эти галочки касались употребленных в тексте фамилий цитируемых языковедов, которые были расстреляны или высланы в лагеря. По-видимому, Булаховский знал их лично и, как бы ни было, не хотел изымать их фамилии и настраивать на это своего подопечного.

Нежданно-негаданно его аспирантка принесла Леониду Арсеньевичу неприятности. Та, которая когда-то студенткой была наполовину белой вороной в русскоязычной группе, переходя вдруг на украинский язык, которая могла задать преподавателю политически некорректный вопрос, не была комсомолкой и т. д. и которую, несмотря ни на что, Леонид Арсеньевич взял в аспирантуру в свой институт. По заказу журнала «Вітчизна» она написала статью о состоянии украинского языка, не очень утешительном. В Главлите уже на стадии верстки статья была признана антисоветской и вызвала бурную реакцию. Ее передали в ЦК партии. Туда пригласили и Булаховского, чтобы отчитать — как это он, руководитель, допустил... А партийные товарищи в институте кричали: не нужна нам такая в коллективе! Но Леонид Арсеньевич проявил волю директора и не уволил ее. Даже не вызвал «на ковер», а, наоборот, встретив в коридоре, о том, что случилось, не упомянул, а мягко улыбнулся и сказал, что защиту нужно будет отложить. А когда минул определенный срок, пригласил аспирантку к себе в кабинет и стал диктовать свой отзыв на ее диссертацию, на удивление трогательно доброжелательный.

В 1920—1930-х гг., когда языковедческие журналы были переполнены политической руганью в адрес составителей украинского правописания и словарей, он беспокоился, чтобы граждане Украины в совершенстве овладели литературным украинским языком, писал методические пособия и сам преподавал язык в учебных заведениях.

Вопреки установке сверху отказаться от сравнительно-исторического метода исследований в языкознании как якобы буржуазного, держаться метода Марра, Булаховский продолжает считать сравнительно-историческое языкознание единственно правильным направлением, в котором также работали и его иностранные коллеги.

В своих фонетических и морфологических исследованиях Булаховский приводил данные диалектов, соседних языков, древних письменных памятников, доказывая национальную самобытность украинских реалий. А что касается украинского словообразования, по тогдашним установкам проявил невиданную смелость, подчеркивая «выразительную индивидуальность украинского языка не только по сравнению с другими славянскими, но и с русским, откуда становится ясно, что народный украинский язык в своей словообразовательной основе долгое время жил самостоятельно» (Избранные труды, т. 2, с. 145).

С пиететом относясь к творчеству А.Потебни, отзываясь о нем самыми теплыми словами уважения как к ученому и личности, Булаховский все же признавался, что с некоторыми его положениями не согласен. Если бы современные ученые читали не только Потебню, но и Булаховского, то не появлялись бы на страницах газет их мудрствования вроде: владение двумя или более языками ведет к умственной деградации. Никто не осмелился бы перечеркнуть давно общепризнанную историю украинского языка и доказывать другую его диалектную основу.

В упомянутых моментах деятельности ученого угадывается его целостная фигура — фигура человека принципиального, независимого от конъюнктуры, от установок сверху, человека с гуманистическим мировоззрением, искренне преданного Украине. Помимо общего языкознания, славистики, акцентологии Леонид Арсеньевич большое внимание уделил украинскому языку. Исследование его истории с древних времен со всеми ее составляющими вплоть до современного состояния составляет отдельный том. Здесь можно найти ответы и на проблематичные сегодня вопросы, вызванные внеязыковыми факторами, а главное — невежеством. Потому что объективная, научно доказанная мысль всегда сохраняет свою силу.

Антонина МАТВИЕНКО, кандидат филологических наук
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments