А самое большое наказание - это быть под властью худшего человека, чем ты, когда ты сам не согласился руководить.
Платон, древнегреческий философ, епиграматист, поэт, один из родоначальников европейской философии

ИГ и ложные стереотипы: стремление к смерти как маска прагматизма

30 мая, 2018 - 08:29

ИГИЛ, самое массовое военизированное экстремистское движение в мире, названное самой страшной террористической угрозой последнего времени, уже несколько месяцев считается «побежденным». Однако, несмотря на то, что доктринальные документы и идеология ИГ были достаточно внимательно изучены многочисленными исследователями, некоторые особенности поведения членов ИГ и характер распространения влияния ИГ позволяют предположить, что не все идеи были корректно понятны не только исследователями, а в первую очередь многочисленными комментаторами.

И спорадическое появление в различных изданиях публикаций, полных апокалиптических страшилок, базируется именно на отсутствии понимания природы этого движения и спровоцированных страхом самовоспроизводящихся стереотипах.

Такое непонимание искажает общественное мнение, создает искаженный фон для принятия политических решений, следовательно создает опасность не только возрождения ИГ, но и эскалации общей террористической угрозы, в частности появления новых аналогичных движений.

Преодолевать стереотипы гораздо труднее, чем зарабатывать на их распространении, но делать это необходимо, если мы хотим безопасности.

Изучению идеологии ИГ посвящено большое количество разнообразных работ последнего времени, в том числе и работы отечественных ученых, касающиеся сравнения феноменов массового насильственного поведения в современных конфликтах на различных территориях. Эти исследования позволили, наконец, сделать ряд важных выводов, наиболее, на первый взгляд, впечатляющий, но вполне очевидный из которых заключается в том, что, вопреки распространенному мнению, апокалиптические стремление не являются руководящим мотивом или оправданием действий ИГ. Напротив, деятельность группы представляется сугубо прагматичной в своем акценте на создании вакуума власти и дальнейшем государственном строительстве.

Иными словами, ИГ вовсе не является невероятно жестоким религиозным апокалиптическим культом смерти, как считали многие комментаторы и утверждали политики, но является жестоким, впрочем, вполне рациональным идеологическим движением.

В 2014 году, когда ИГ захватило огромные просторы в Ираке и Сирии и ввело наблюдателей в шоковое состояние, почти мгновенно превратившись из конгломерата разрозненных групп в глобальную угрозу террористического характера, возникла необходимость объяснить этот феномен.

В ответ на поток наполненных жестокими сценами пропагандистских роликов возник шквал риторики об архаичном религиозном культе смерти, на котором основана идеология ИГ. А появление материалов о «последней битве» и «конце дней», которые распространялись пропагандой ИГ, только усилили это впечатление.

The Atlantic опубликовал широко цитируемую статью What ISIS Really Wants, в которой была проанализирована пропаганда ИГ и был сделан вывод о том, что «Исламское государство - не просто коллектив психопатов. Это религиозная группа с тщательно продуманными убеждениями, что они являются ключевыми агентами грядущего апокалипсиса». В свою очередь The New York Times также опубликовала серию статей с объяснением апокалиптических стремлений ИГ как основной идеологии движения.

Такое толкование, основанное больше на воздействии пропаганды ИГ, а не на глубоком изучении его идеологии и поведения, привело к тому, что политики стали называть ИГ «культом смерти», а исследователи и журналисты начали писать статьи, объясняющие, как действия ИГ должны ускорить апокалипсис.

Проблема такого видения в том, что ИГ совсем не ведет себя как апокалиптическая группа или как культ смерти. На подконтрольных им территориях они собирают налоги, строят дороги, принимают и соблюдают законы об охране природы, а также проводят массовые вакцинации. ИГ как институт и отдельные его члены оказались гораздо более заинтересованными в развитии государства, чем в коллективном самоубийстве.

Важно отметить, что в отличие от пропагандистских материалов (например, материалов периодических изданий ИГ - журналов и газет «Дабик», «Румия», «Дар-аль-Ислам», «Константинийе», «Аль-Фатихин», «аль-Наба», радио « аль-Байян», «Макмадас», «аль-Таухид»), в доктринальных текстах ИГ наблюдается отсутствие каких-либо заметных ссылок на апокалипсис или «конец дней», предусмотренных в хадисе, в котором описывается массовое сражение между армиями ислама и Запада в Дабике - небольшом городке на севере Сирии.

Одним из ключевых текстов в идеологии ИГ является Issues in the Jurisprudence of Jihad (Mas'ail Fi Fiqh al-Jihad), которой некоторые комментаторы называют «библией джихадистов», - текст, который используется для обучения новых членов ИГ. Этот 579-страничный текст, написанный одним из ключевых идеологов ИГ Абу Абдуллой аль-Мухаджири, предназначен для объяснения и оправдания всех действий членов ИГ и стратегии движения: от обезглавливания пленных, похищения людей, рабовладения и массовых убийств до создания оружия массового поражения, на основе специфически представленных юридических и богословских аргументов.

Важно отметить, что Jurisprudence of Jihad является последовательным и повторяющимся рассказом о жертве, позиция которой и оправдывает террор как необходимую самооборону. В первую очередь, самооборону от Запада, который «стремится исказить веру мусульман; создать свой собственный коллективный рынок, наполненный до края неверием, отступничеством и идолопоклонством, хочет навязывать свои желания мусульманам и вмешиваться в дела любого народа». На этой основе, а не на ожидании апокалипсиса и последней битвы, и построены обоснования убийств, похищения людей и захват заложников, проведение операций с самоубийством и даже убийство детей.

В недавно опубликованном отчете Tackling Terror: A Response to Takfiri Terrorist Theology его авторы, известные специалисты по исламскому праву Салах Аль-Ансари и Усама Хасан, анализируя Issues in the Jurisprudence of Jihad, тщательно опровергают каждый аргумент ИГ, который оправдывает насильственные действия, и утверждают, что ИГ выходит за пределы приемлемой - даже радикальной - исламской мысли.

Вероятно, все же можно сказать, что пропаганда постоянной войны и использования смерти в качестве тактического ресурса может ограниченно квалифицировать идеологию ИГ как культ смерти. Но апокалиптическим учением идеология ИГ отнюдь не является.

Роль того, что мы называем «культ смерти» в идеологии ИГ несколько сложнее. Отчет Аль-Ансари подтверждает данные, приведенные в нашей работе On Experience of Social Networks Exploration for Comparative Analysis of Narratives of Foreign Members of Armed Groups: IS and L/DPR in Syria and Ukraine in 2015-2016, вышедшей ранее в журнале International Journal of Cyber Warfare and Terrorism, о том, что тема «конца света» используется как нарратив.

В идеологии ИГ апокалиптические рассказы используется в первую очередь для привлечения и повышения боевого духа солдат во время боевых действий. Этот нарратив мощно воздействует на воображение, что очень важно, но при этом он ограничен только этими двумя направлениями - вербовкой и повышением морального духа.

При этом многие новые члены ИГ были привлечены на территорию Халифата не так пропагандой апокалипсиса и в качестве солдат, сколько идеей построения справедливого утопического общества, как гражданские специалисты, которые принимают участие в восстановлении Халифата.

Если бы приближение апокалипсиса было основным мотивом членов ИГ, политикой можно было бы пренебречь. Однако наблюдения показывают, что отток членов ИГ был обусловлен не столько неоправданными ожиданиями конца света, сколько неожиданным бесчеловечным обращением группировки по отношению к своим собратьям мусульманам-суннитам. Это прямо противоречит объяснениям, основанным на теории «культа смерти».

Таким же индикатором отсутствия зацикленности на «конце света» является тот факт, что после потери в ходе операции «Щит Евфрата» города Дабик, что имеет символическое значение для апокалиптической идеологии, пропаганда ИГ легко перестроилась: вместо журнала «Дабик» начался выпуск журнала «Румия » и не делалось никаких попыток вернуть сакральный город.

Это показывает, что апокалиптический нарратив был использован только для построения пропагандистского стереотипа, для обозначения себя как группы, призванной изменить мир. Тогда как реальная политика ИГ была направлена на создание вакуума власти, построения собственных институтов и развитие захваченных территорий.

Именно расчетливый прагматизм, замаскированный истеричной и пугающей пропагандой, и является самой опасной частью идеологии и практики ИГ.

Доктринальные тексты ИГ направлены в первую очередь на обсуждение вопросов о том, как разрушить режимы неверных: как ослабить политические режимы и создать вакуум власти, уничтожить экономические ресурсы и довести до коллапса системы безопасности, организуя нападения на промышленность, инфраструктуру и объекты туризма. Идея заключается в том, что продолжающееся насилие и столкновения с силами внутренней безопасности приведет в итоге к общественным беспорядкам и создаст вакуум власти, который будет заполнен джихадистами, которые умело используют стратегические средства манипулирования беспорядком. Далее следует создавать новый, лояльный аппарат безопасности и армию на основе стратегии лидерства. Именно так ИГ действовало в Ираке и Сирии в 2014 году, похожими средствами действовала и Аль-Каида.

И ресурс такого подхода к разрушению государств в современном мире далеко не исчерпан.

Непонимание идеологии и движущих сил ИГ делает стратегически безуспешной любую серьезную попытку сформировать политику борьбы как с самим ИГ, так и с радикализацией будущих групп аналогичного направления. Кроме того, это приводит к тому, что реальная идеология ИГ остается целостной и сохраняет свою привлекательность для будущих наемников, которые могут присоединиться не только к ИГ, но и к другим похожим экстремистским группам.

Любая однобокость в анализе равносильна признанию своей некомпетентности, что в области безопасности чревато самыми серьезными последствиями.

Утверждение, что ИГ является примитивным, архаичным религиозным апокалиптическим культом смерти, политически равнозначно признанию непонимание идеологии этого социального явления; аналогом утверждения, что мы имеем дело со спонтанной группой, состоящей из сумасшедших и иррациональных индивидуумов, предотвратить появление которой невозможно, а противостоять которой можно только силовыми методами. Такая позиция не позволяет разработать политические или социальные инструменты, чтобы остановить поток наемников и новобранцев в такие группы, ослабить такие движения, сформировать адекватный системный ответ на действия таких групп, нейтрализовать их идеологию.

Обозначение идеологии как религиозного апокалиптического культа смерти не позволяет корректно идентифицировать реальные цели и задачи этого движения, создает ореол таинственности, стимулирует приток новых членов и сочувствующих. Таким образом, ложная идентификация является целью пропаганды ИГ и соответствует их стратегическим целям.

Сейчас становится понятно, что в военном отношении ИГ в своем текущем виде неизбежно будет разбито в Сирии и Ираке. Однако влияние этого движения как социального явления в области глобальной и региональной социальной и военной безопасности еще долго не будет исчерпано. Об этом свидетельствуют события во всем мире - от Западной Африки до Юго-Восточной Азии. Как и когда возникнет аналогичная угроза такого рода и насколько эффективно мы сможем на нее ответить зависит от того, насколько адекватно мы понимаем, с чем мы имеем дело сегодня.

И здесь не должно быть места политической целесообразности, простым решениям и стремлению к легкой славе. Важно отметить, что многие отечественные исследователи - и отдельные группы в Национальной академии наук, и Центр ближневосточных исследований, и независимые группы, такие как «Центр изучения гибридной войны» и «Центр изучения повстанческих движений», - делают много работы для того, чтобы сформировать объективную картину происходящих процессов, в то время как многие журналисты - а значит, и общественное мнение - преимущественно все еще находится под влиянием ложных и опасных клише.

Объективность сегодня является крайне важной, потому что в действительности угроза не только ближе, чем нам кажется, а и не имеет той формы, которую мы себе преимущественно представляем...

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments