Наши родители были на полуслове оборванным поколениям. Весь этот ком несказанного и навранного сверху, накопившись за века, теперь криком кричит. Стране нужны писатели для психологической санации.
Оксана Забужко, украинская писательница, поэтесса, эссеистика

Пэгги пляшет

Позавчера исполнилось ровно 75 лет Дэвиду Линчу. Хороший повод, чтобы вспомнить, с чего он, еще студент, начинал более полувека назад
22 января, 2021 - 10:34
Алфавит
Абсурдная встпеча со страхом

Это в определенном смысле семейная история. Первая жена Линча – его однокурсница по Пенсильванской академии искусств Пэгги Риви, имевшая талант к пению и рисованию. Она снялась в трех его ранних лентах: «Алфавите» (1968), идею которого также подсказала Дэвиду, «Абсурдной встрече со страхом» (Absurd Encounter with Fear, 1967) и «16 мм» (1968). Более-менее целостная структура наблюдается в первых двух; «16 мм» - скорее, цепочка формальных этюдов, снятых во время учебы в Американском киноинституте.

«Абсурдная встреча со страхом» - трагикомедийный скетч на 2 минуты на исцарапанной цветной пленке. Некто с синей физиономией над белой рубахой под зловещий «Каприччо для скрипки с оркестром» Кшиштофа Пендерецкого бредет по безмятежному лугу. Его цель – Пэгги в белом платье, с распущенными волосами, бледным встревоженным лицом и ярко наведенными губами сидящая в траве. Синелицый подкрадывается вплотную к застывшей жертве, расстегивает штаны и начинает извлекать из них коренья растений, полевые цветы, побеги. Резко обернувшись в камеру, падает замертво от осознания нашего присутствия.

Эта ученическая попытка воссоздать некое подобие сновидения скорее анекдотична; впрочем, несколько важных мотивов в ней прослеживается. К примеру – одержимость раннего Линча растениями, проникающими в людские тела или дающими начало человеческим персонажам; не менее важен сюжет оцепенения, присущий логике сна.

«Алфавит» основан на впечатлении Пэгги от поездки к родителям: там же гостила ее маленькая племянница, и однажды ночью ей приснился кошмар, где она беспрестанно повторяла алфавит.

В первом кадре Пэгги – в том же белом платье и с мертвенным лицом – лежит в постели в темной комнате. Детский хор за кадром скандирует “А, В, С”,  бодрый учитель нараспев предлагает повторить все буквы одну за другой, «это будет весело». Лицо спящей крупным планом – красные губы, белые зубы, беспокойно ворочающийся язык, сдавленный голос. Следующий кадр – анимационный: прописная «А» в композиции в духе Миро с кровью рождает «а» строчную, незамедлительно заливающуюся слезами, как и положено новорожденной. Большая буква постепенно трансформируется в силуэт кормящей матери, которой в голову летят буквы из некоего отростка, от чего голова стекает кровавым потоком.

Собственно, весь четырехминутный фильм построен на столкновении двух планов реальности: физического черно-белого, где Пэгги преследуют кошмары, и символического анимационного, отражающего бытие букв. На всякий случай нам напоминают: «Помните, вы имеете дело с человеческой формой». Линч эту форму не уничтожает, но фрагментирует, показывая ярко подчеркнутый помадой рот Пэгги, пытающийся то ли петь, то ли повторять алфавитное наваждение; в конце концов героиня уже борется с буквами, атакующими ее словно стая навязчивых насекомых. «Я теперь рассказала алфавит, что ты думаешь обо мне?» - можно облегченно улыбнуться, но, как водится, конец кошмара означает на самом деле провал в еще более глубокий кошмар – жертва мечется в постели, блюя кровью.

Во все том же неизменном воплощении в призрак из эпохи немых фильмов Пэгги в «16 мм» безуспешно пытается выпить чаю, сидя в черной комнате за черным столом рядом с грядкой побегов, растущих прямо из пола. То кружка сама выпадает из рук, то чай выливается изо рта. Это воистину безумное чаепитие: Пэгги качается беспрерывно на стуле, срывается в дикие гримасы, испуганно оглядывается по сторонам. В чашке оказывается кукольная голова в зеленой краске.

По 20-минутной работе разбросаны несколько подобных упражнений. В одном эпизоде лицо Пэгги вновь коллажируется с буквами; в другом она замирает в рисованной рамке словно модель Фрэнсиса Бэкона; в третьем конвульсирует в зеркальной диафрагме, постепенно превращаясь в некое насекомое, в четвертом ее лицо вновь окровавлено, как в «Алфавите».

Для создания сквозного образа Линч использует все те же традиционные акценты: белое платье, больше похожее на ночную рубашку, распущенные медные волосы, ярко-красный рот и красные как от сильного недосыпания глаза. В характере подчеркиваются тревожность, беспокойство, лихорадочная активность. Пэгги не сеет хаос, а реагирует на хаотический мир вокруг нее, полный непослушных вещей и непонятно откуда исходящих сил и в том она настолько же комична, насколько и уязвима, и театральна в не меньшей степени, чем кинематографична.

Пэгги снится то, что происходит с ней; но также сама Пэгги снится Линчу, а значит, нам. И эти миры разнонаправленных сновидений связывают конвульсии; вихрь жестов, которые помогают Пэгги и примириться с ситуацией, и вырваться из нее.

Пэгги пляшет.

Затем были "Голова-ластик" и "Твин Пикс", "Дикие сердцем" и "Малхолланд Драйв", "Синий бархат" и "Шоссе в никуда", призы и номинации, слава и поклонники.

А начиналось все с этого танца - безумного, смешного и трогательного.

 

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, "День"

Новини партнерів




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ