Что мешает Украине стать на демократический путь развития
![](/sites/default/files/main/openpublish_article/20050607/4101-4-1.jpg)
Думаю, отсчет демократии в современной Украине можно вести с того момента, когда политики с разным видением пути развития общества смогли дискутировать на экране. Я имею в виду в первую очередь мои дебаты с основателями Руха в 89-м, а также — когда общество в 89-м и 90-м избрало на альтернативном основании народных депутатов СССР и УССР. Поэтому подписание Беловежского соглашения стало только завершающим этапом на пути нашего государства к независимости и утверждению демократии. За время, прошедшее с тех пор, моя оценка объективных и субъективных факторов не изменилась. Украинский народ начал движение к независимости.
Следующая веха — 1990—1994 ый.Деятельность первой демократически избранной Верховной Рады, которая провозгласила независимость Украины, приняла ряд демократических законов. И самое главное — утверждение жизнеспособности демократии в результате передачи власти путем демократических выборов новому президенту и новому парламенту. Именно эта веха и открыла нам путь к Совету Европы, другим европейским структурам: политическим, военно-политическим и экономическим. На этом этапе Украина прочно стояла на демократических принципах развития.
Новая веха — принятие Конституции 96-го и проведение рыночных реформ во времена Леонида Кучмы. В идеале эти реформы должны были создать прочную материальную базу для демократии. По-настоящему эта база не была создана, но все-таки эти преобразования окончательно ликвидировали предпосылки для возможности реставрации СССР или возвращения к коммунизму в отдельно взятой Украине. К сожалению, созданная в этот период модель сильного президентского государства по объективным и субъективным причинам не до конца соответствовала стандартам европейской демократии. Начали сворачиваться демократические институты, возникли колоссальные проблемы с соблюдением прав человека, свободы слова, принципов верховенства права.
Все это обусловило дальнейшую веху, связанную с широким использованием оппозицией уличных акций, иногда на грани закона. Это период от акции «Украина без Кучмы» до «Оранжевого Майдана революции». В этот период и сам президент понял, что прежняя модель власти изжила себя, что нужно начать политическую реформу. Президент Кучма активно выступил за ее проведение. Парламент проголосовал изменения к Конституции Украины.
Казалось бы, сейчас, с приходом нового Президента и утверждением политреформы, есть возможность начать новый этап в развитии украинской демократии и ввести в стране европейские нормы и европейскую практику политической конкуренции. От нового президента население страны ожидало не так уж и много: реальная защита национальных интересов государства, неразрывная связь между словом и делом, последовательность и уважение к закону и Конституции. К сожалению, за эти 110 дней после инаугурации нового Президента в стране пока что очень мало изменилось к лучшему. Очень важно докопаться до причин такой ситуации, выяснить их характер (объективный или субъективный).
«ЕСЛИ ВРАГ НЕ СДАЕТСЯ...»
Если говорить о процессах в сегодняшней Украине, требующих анализа с целью предотвращения нежелательных последствий, то больше всего беспокоят меня три вещи: первая — политические преследования и репрессии, вторая — перераспределение собственности. И третья, самая страшная, так как именно из нее вытекают первая и вторая, — унаследование новой властью всех отрицательных качеств старой власти. Когда я говорю «старая власть», я имею в виду не только предыдущего президента, но и советскую систему, порождением которой был Кучма и сейчас является Ющенко.
Вместо настоящей демократии имеем публичные шоу, стремление использовать так называемую уличную демократию, а коренные проблемы демократии — организация власти по демократическим принципам, методы и формы управления, права человека, верховенство права — остаются на старых принципах.
Другое дело, что как представители бывшей власти, так и миллионы украинцев, имеют иное мнение, нежели новая власть, по многим проблемам, и имеют конституционное право это мнение высказывать, в том числе через СМИ. Недавно один из партийных функционеров НСНУ заявил: «Старая власть не сдается». В этом случае «сдаваться» — значит молчать и соглашаться. Мне слова аппаратчика из новой партии власти сразу напомнили знаменитую фразу Горького — времен голодомора и репрессий — «Если враг не сдается, его уничтожают». И это не оговорка отдельного аппаратчика, ведь Президент Ющенко в феврале в Донецке прямо сказал, что все оппозиционеры — потенциальные заключенные.
И как после таких высказываний, после заказных решений судов — например, снимается арест с акций киевского «Динамо», а через пару часов после звонка сверху возобновляется — как можно думать, что речь идет всего лишь о попытках прокуратуры и МВД докопаться до истины в уголовных делах?
Особенно беспокоит, что попытки депутатского корпуса корректно сдержать маховик репрессий не просто отбрасываются — а толкают к еще большей жестокости. Так, принимает парламент, подчеркну, голосами всех фракций, за исключением избранных по списку Ющенко «НУ» и УНП, обращение к Генпрокурору — рассмотреть вопрос о мере пресечения Колесникову и Ризаку. И как же отвечает власть? В ответ Ризака, нарушая даже ведомственные милицейские инструкции, похищают из больницы, а депутатов, его защищавших, бьют.
А проблема с перераспределением собственности? Ведь именно поэтому у нас затормозился экономический рост. Владельцы крупнейших предприятий боятся дальше инвестировать в их развитие, потому что не уверены в завтрашнем дне. Те же, кто завязан с этими предприятиями в одну технологическую цепочку, тоже боятся — уже того, что перемены с их основными партнерами выбьют из колеи их производство. И на самом деле снять эту проблему сейчас уже нельзя открытым опубликованием списка предприятий, к приватизации которых власть имеет претензии. Предположим, опубликован такой список из 29 предприятий, но что он будет значить, если возникнут судебные иски якобы от отдельных граждан относительно 30-го 31-го и так далее, и при рассмотрении этих исков очевидно будет, что суды выполняют заказ так же, как выполняют его относительно киевского «Динамо»?
Поэтому нужно не списки составлять, а юридически легитимизировать все то разгосударствление, которое произошло за годы Независимости, иначе мы погрязнем в разборках по поводу перераспределения собственности, а предприятия будут останавливаться, народ обнищает, инвесторы, хоть с Запада, хоть с Востока, будут обходить нас десятой дорогой.
И все эти недостатки идут от того, что мы унаследуем практику системы, из которой мы вышли, когда каждый новый руководитель пытался либо унизить, либо замолчать то, что сделал предшественник: Хрущев развенчал Сталина, потом Брежнев — Хрущева, Андропов — Брежнева, а Кучма старался не вспоминать достижений, которые были при Кравчуке; сейчас Ющенко делает то же самое относительно Кучмы... Еще Пушкин писал: «Уважение к прошлому — вот качество, которое отделяет образованность от дикарства».
РЕДАКТИРОВАНИЕ ИСТОРИИ
В 1994 г. я проиграл выборы. Честно говоря, в тот момент, в июле 94 го, я еще от них не отошел, от горечи очень неожиданного поражения. Но это была именно моя инициатива — устроить после формальной инаугурации Леонида Кучмы в Верховной Раде торжественную церемонию передачи власти в Мариинском дворце. Кажется, больше нигде в СНГ подобных церемоний не было. Но все-таки не могу выдавать желаемое за действительное — опыт первой демократической передачи власти в нашей стране сыграл меньшую роль, чем хотелось бы, ведь по поводу всех последующих выборов у общества было куда больше претензий, чем по поводу выборов 94 го. А еслибы президенту был дорог тот опыт, то, может, Конституционный суд не принимал бы решения о возможности его третьего срока, а поведение главы государства в 2004-м не давало бы поводов считать, что он ищет способ, как бы еще хоть немного удержаться при власти.
Именно эти шаги Л. Кучмы невероятно обострили отношения власти с оппозицией, а народ убедился, что мирным демократическим путем власть к победителям на выборах не перейдет.
С Кучмой у меня были непростые отношения, особенно в начале его правления. Прошло определенное время, еще до конца его первого президентского срока, и они стали довольно корректными. Но все время и он, и его окружение пытались поднять себя на контрасте со мной, для чего корректировали недавнюю историю. Очень часто использовался тезис — вот Кучма пришел к власти, когда была четырехзначная инфляция, экономика дошла до ручки и прочее. Но ведь на самом деле четырехзначная инфляция была год назад, именно тогда, когда Кучма был премьером, который даже имел законотворческие полномочия. Я не связываю эту инфляцию прежде всего с его деятельностью, здесь сыграло роль в первую очередь повышение Россией цен на энергоносители. Я просто напоминаю, что и когда на самом деле происходило. А в начале 94 го к моменту выборов и спад производства резко замедлился, и инфляция, в июне перед выборами наличный доллар стоил на 20% меньше, чем в феврале. То есть украинская валюта (тогда это был еще купонокарбованец, а не гривня) укрепилась. А с избранием Кучмы доллар опять поднялся и за год вырос более чем в 4 раза; украинская валюта опять падала.
Теперь новый Президент также рассчитывает на короткую память народа. Во время кампании он, вместо того, чтобы вспомнить, что у нас уже был нормальный опыт передачи власти, тиражировал миф и призывал своих единомышленников — «если вы будете бороться, контролировать, выборы не будут сфальсифицированы, как в 94-м или 99-м».
Но ведь я, который проиграл те выборы, никогда о фальсификациях не говорил.
При нормальной логике, у Кучмы не было повода негативно относиться к моему периоду президентства. В отставку в 93-м он просился сам, и я во всеуслышание не обвинял его в том, что он на премьерской должности занимался созданием собственного политического имиджа, как он это делал с последующими премьер-министрами. Так, думаю, Кучма обиделся, что летом 1993-го я выступил против продолжения права премьера издавать декреты, имевшие силу закона. Но я считаю, что полгода той практики себя не оправдали, и такие чрезвычайные полномочия премьера — вообще нонсенс для демократической страны, какими бы ссылками на чрезвычайные обстоятельства это ни оправдывалось. Так, кстати, думало и большинство депутатов тогдашнего парламента.
В первые годы правления Кучмы несколько близких мне людей — Сухин, Палывода, Кудюкин — несколько лет провели за решеткой по сфабрикованным обвинениям, из них пытались выбить показания на меня, и самого меня не раз допрашивали. Я обо всем этом обстоятельно рассказал в своей книге «Маємо те, що маємо». Разница только в том, что тогда о моем вызове на допрос правоохранители не информировали СМИ, а сейчас наоборот — вызывают на допрос через СМИ, устраивая политическое шоу и игнорируя законную юридическую процедуру.
При правлении Кучмы была во многом воспроизведена советская модель организации власти. Президент, подобно генеральному секретарю, вокруг которого окружение создает ореол непогрешимости, Администрация президента — аналог ЦК или Политбюро ЦК партии, некое параллельное правительство, которое имеет больше полномочий, нежели Кабинет Министров, и ни за что не отвечает. Правда, было отличие от советского времени, и то существенное, потому что власть действовала в условиях политического плюрализма и наличия оппозиции. Однако нетерпимость к критике осталась сугубо советская.
БРЕМЯ МАЙДАНА
Хочу еще раз объяснить свою позицию по отношению к новой власти. Сразу же после инаугурации В. Ющенко я сказал, что не буду мешать Президенту строить демократическую Украину, потому что это моя земля, здесь родился, здесь живут мои дети, внуки, правнуки. Мы любим эту землю, любим свой народ, свой язык, культуру, гордимся тем, что мы украинцы.
Я имел большую надежду, что задекларированные В. Ющенко обещания будут выполняться. А они действительно поражают. Прошло четыре месяца, и я увидел, что никто не собирается выполнять обещанное народу. О некоторых принципиальных вещах уже даже не вспоминают.
Что же касается стиля и методов работы, то они просто удивляют. Отсутствует какая-либо системность и последовательность во внутренней и внешней политике. Создается впечатление, что вожди забыли о своих намерениях. Яркий пример — отношение к ЕЭП. Еще недавно заявляли, что это ловушка для Украины, угроза для ее независимости и так далее. А сейчас говорят, что это очень важное стратегическое направление нашей политики.
Я решительно осуждаю такую политику и считаю, что Президент, правительство Украины не способны быть последовательными и ответственными, отстаивать до конца национальные интересы украинского народа.
Вот почему я принял решение бороться против такой непредсказуемой политики, против нередко провокационных действий окружения Президента, его неловких попыток сделать из Ющенко вождя.
Недавно один высокий чиновник из окружения Президента упрекал донецкого губернатора в том, что тот употребляет «не такие, как следует» слова, мыслит по-старому, грозился за это немедленно сместить его с должности. Вот я, отмечал он, говорю словами Президента, я его цитирую. Таким образом, чиновник думает, как Президент. Еще раньше он наставлял журналистов правильно истолковывать слова Президента, не допускать «перекручиваний», а, значит, не иметь своего мнения.
В свое время из ЦК КПСС поступали инструкции, как понимать и разъяснять людям речи генсека. Китайцы пошли по другому пути — выпускали цитатники кормчего, и всем было легко и просто: достал из кармана цитатник — и гарантировано, что «твое мнение» точное и верное.
Бойтесь, Виктор Андреевич, чтобы чиновники не устроили соревнования за наивысшую преданность вам, ибо здесь больше своих интересов, нежели ваших! Если они так будут молиться, то лоб разобьют неизбежно. Но не о них речь. Жаль, что Вас втянут в неприятность, а Украину — в беду.
Встретившись с огромными проблемами и сложностями, новая власть вместо того, чтобы определить обоснованные стратегические линии их преодоления, разработать стратегические планы развития Украины, начала прибегать к экспериментам, использовать сомнительные методы управления. Мы наблюдаем крайности во внутренней и внешней политике: от рыночных форм до ручного управления, от ЕС до ЕЭП и так далее. А тут еще над властью тяготеет Майдан, щедро розданные обещания о счастливой и состоятельной, демократической жизни. Майдан терпеливо ждет, а власть нервничает. Отсюда курс на поиски врагов, саботажников, примитивные объяснения причин падения производства, рост цен, сокращение инвестиций, возникновение проблем с энергоносителями и тому подобное.
Если же сложить все проблемы, созданные новой властью во внутренней и внешней политике, в сфере науки и культуры, то приходишь к печальному выводу: по всему видно, это не просто неприятные случайные недоразумения, которые можно исправить, а образ мышления, уровень управленческой культуры, это, к сожалению, такое видение украинской перспективы. Команде не хватает знаний и опыта. А людей, которые могли бы повлиять на ситуацию, к власти не допускают, потому что они «не оранжевые».
Чтобы поломать эту тенденцию, нужно реализовать политическую реформу, перейти к европейским принципам формирования правительства. И неверно, что при этом Президент превратится в английскую королеву, — это ему сознательно нашептывают те, кто хочет законсервировать старую систему, сохранить свои полномочия, незаконно предоставленные Президентом, и те, кто не читал конституций других государств. Так, на самом деле Ющенко может остаться первым человеком страны благодаря силе авторитета и силе сочетаемых с этим авторитетом полномочий. У Президента Украины и после политреформы будет больше полномочий, чем у президента Франции. Де Голлю меньших полномочий было достаточно для того, чтобы он, благодаря своему авторитету, был первым человеком во Франции и вошел в историю как выдающийся государственный деятель. Не всякий может вспомнить имена французских премьеров во времена президентства Де Голля.
ПЛАТА ЗА НЕИСКРЕННОСТЬ
Что же касается украинского опыта создания и организации власти, то период Кучмы и Ющенко мало чем отличаются. Самое худшее, что обе власти не выдержали экзамен на демократию. Новая власть унаследовала все худшие черты старой власти, при этом создание блоков и партий сверху выглядит не таким уж большим грехом, — у нас слишком неразвитое гражданское общество, чтобы они создавались снизу. Намного хуже, что возобновляется и бывшая система параллельных правительств — только Администрация Президента называется более громко — Госсекретариат Украины, и роль СНБО поднята до роли еще одного, уже третьего параллельного правительства. Нетерпимость к критике у обеих властей одинакова, только у нынешней это сочетается с тезисом о том, что теперь якобы СМИ свободны. Да какая свобода, если мне недавно в последний момент под разными «объективными» предлогами было отказано в эфире на Первом национальном канале, на котором столько говорится о демократических реформах. А по мелочности, надуманности преследований новая власть превзошла предыдущую, — при той все-таки не было историй, аналогичных киевскому «Динамо». Так же, как и по количеству бизнесменов в правительстве и обладминистрациях, власть Ющенко также превзошла власть Кучмы. Разница в том, что власть Кучмы не клялась разделить политику и бизнес до седьмого колена.
Политика нынешней власти, как и предыдущей, в основном осуществляется кулуарно, «подковерно», но это все прикрывается шоу, иногда с нарушениями закона. Характерный пример с назначением губернаторов во время формирования Кабмина в сессионном зале Верховной Рады.
Значительная часть большой политики всегда была и будет непубличной, — такова ее природа. И когда президент призывает министров не выносить сор из избы, выясняя отношения перед прессой, это вполне понятная забота о микроклимате в правительстве, несмотря на то, что пресса избавляется от «жареной» информации. Впрочем, все хорошо в меру... Если же кулуарно принимается большое количество важных решений, это неизбежно приводит к увеличению уровня лицемерия и обмана в отношениях власти и народа, и как результат — к еще большему отдалению между ними. Парламентская система власти именно тем хороша, что увеличила бы публичность в политике и уменьшила кулуарность.
С приближением даты проведения следующих парламентских выборов все больше разворачивается политическая суматоха. Создаются новые партии, будто их у нас и так мало, декларируются намерения объединения в блоки.
Конечно, создавать политический блок или идти на выборы отдельно, — это личное дело Президента, премьера, спикера и их партий. Возможно, многим из тех, кто собирался на Майдане, действительно хотелось бы, чтобы политические силы трех главных представителей власти шли на выборы вместе. Но мне кажется, что для общества в целом полезнее было бы, если бы наши ведущие политические силы внедряли европейскую культуру политики.
Что я имею в виду. В соответствии с соцопросами, и НСНУ, и БЮТ, и НПУ легко преодолевают 3%-й барьер. В Европе партии-участники правительственной коалиции, если у них очевидны шансы самостоятельно пройти в парламент, на выборы идут самостоятельно. Потому что каждая партия ориентирована на определенный электорат и представляет свой проект видения общества — не противоположный своим партнерам по коалиции, но со многими элементами альтернативности. Вы слышали, чтобы Шредер говорил Фишеру, мол, зеленые должны идти вместе с эсдеками одним списком, а иначе — кто не с нами, тот против нас? С другой стороны, вы слышали, чтобы в ходе кампании зеленые и эсдеки активно полемизировали друг с другом, не говоря уже о том, чтобы поливать друг друга грязью? Нет, каждая партия коалиции отстаивает свою программу, а не критикует программу союзников. Аналогичная ситуация и в Голландии, Бельгии, Дании, Норвегии — во всех странах, где при власти коалиционные правительства. В Голландии уже скоро 90 лет, как правят только коалиционные правительства.
Так, после выборов соотношение сил в парламенте между партиями коалиции может измениться, и исходя из нового соотношения сил, меняется и представительство ее участников в правительстве. При этом переговоры относительно нового формата правительства проходят прозрачно в стенах парламента. У нас же модель единого блока увеличит ненужную кулуарность в политике, потому что она предлагает наперед, до выборов кулуарно определить, какое соотношение сил в Раде будет между самыми большими политическими силами одного лагеря. Я думаю, что если бы три силы властного лагеря вместо единого блока пошли бы отдельно и при этом агитировали за себя, а не против своих партнеров, это очень цивилизовало бы нашу политику.
Но это возможно, если власть имеет демократические намерения, намерения строить Украину по европейским стандартам. А если она стремится сохранить и укрепить тоталитарную систему, то надежды напрасны.
И еще одно. В нашей политике стало модным клясться на могиле Шевченко. Но чем поражает поэзия Кобзаря? В первую очередь — колоссальной искренностью. И когда на могиле, возможно, самого искреннего мирового поэта политики неискренне говорят красивые слова… Хоть я не склонен к мистицизму, но у меня есть такое предчувствие, что за неискренность настанет очень быстрая и очень тяжелая расплата. Пример каневской четверки у нас перед глазами.
Спикер, например, рассчитывает, что его партия наберет ли минимум 8%, или получит в списке Ющенко соответствующую квоту, что позволит всех нынешних депутатов от НПУ обеспечить мандатами. Как по мне, такой прогноз можно назвать оптимистично-реалистичным. Соратников по партии, конечно, нужно подбадривать, но тот же Литвин недавно жаловался на преследование активистов его партии на местах. Получается, не такая уж и радужная у него перспектива. Конечно, места в новой Раде заблаговременно не распределены, но немалому количеству людей хочется, чтобы так было, поэтому кампания, скорее всего, будет очень грязной, отмеченной широким применением админресурса со стороны новой власти. Посмотрим, как к этому отнесется Европа, какие оценки и выводы она сделает.
ЛЮБОВЬ К ОРАНЖЕВЫМ ЦВЕТАМ
В последнее время представители власти начали высказываться относительно ревизии принятого 8 декабря прошлого года Верховной Радой в «пакете» решения о конституционной реформе, за проведение какого-то референдума.
Я, конечно, политик, а не юрист. Но я достаточно осведомлен в праве, чтобы четко сказать: во-первых, ревизовать реформу может только Конституционный Суд, имея правовые (а не формальные) основания. Во-вторых, для этого необходимо иметь какие-то основания для ее отмены, ведь несколько месяцев назад Конституционный Суд признал решение Верховной рады вполне законным. А относительно разговоров о «работе», которая якобы ведется с судьями Конституционного Суда, попыток их как-то «уговорить» — об этом нужно спрашивать не у меня. Хотя практика «работы с судьями» у нас есть. Есть и профессионалы такой «работы».
Что касается референдума. Такую попытку в свое время делал президент Кучма, и, как вы помните, попытка оказалась неудачной. Мое мнение — референдум только углубит тот раскол в обществе, который был создан во время выборов президента Украины. Прямых юридических последствий референдум, точнее плебисцит, не будет иметь, потому что последнее слово остается за Верховной Радой. Это понимают и некоторые представители партии власти, например Николай Мартыненко.
Сейчас много разговоров также ведется вокруг темы оппозиции. Одни говорят, что она есть, другие — опровергают ее присутствие на политической арене. Наша партия первой открыто заявила о переходе в оппозицию.
Конечно, работать сложно, в первую очередь с дефицитом опыта конструктивной работы оппозиции с властью. И потому, что никто из нас по-настоящему не работал в оппозиции. И потому, что в парламенте, и в новой оппозиции в том числе, много бизнесменов, которые боятся давления власти. Новая оппозиция стремится оппонировать в первую очередь действиям, а не персоналиям, а действия оценивать исключительно с точки зрения коренных интересов украинского народа, поэтому, например, мы голосовали за изменения в бюджет и некоторые другие инициативы правительства. Я и многие мои коллеги по оппозиции разделяем перспективные действия власти в подходах, философии, программе строительства государства. Но я не разделяю ее методы и формы работы. Я не разделяю ни популизм относительно экономических проблем, ни преследования оппонентов, ни чисток на местах.
Сейчас оппозиция формируется, укрепляется, ищет пути сотрудничества с властью, во всяком случае пути понимания.
Но когда власть ведет себя не цивилизовано, то и оппозиция не может вести себя цивилизовано. Не может быть такого, чтобы власть была пещерной, а оппозиция — цивилизованной. Думаю, окончательно оппозиция сможет вырисоваться уже в новом парламенте.
Не разделяю новую кадровую политику Президента. Собственно, говорить здесь о какой-либо политике невозможно. Людей, по всему видно, назначают на должности не по профессиональным данным, а за преданность новой власти. А сама преданность определяется любовью к оранжевым цветам.
Мне приходит много писем, в которых приводятся вопиющие примеры кадровых назначений: людей берут просто с улицы, без образования и опыта, с сомнительными биографиями и выдвигают на руководящие должности.
Если эти так называемые принципы не изменятся, то планы власти относительно развития Украины обречены, особенно в экономической сфере. Конечно, можно привести примеры, когда учитель хозяйствует лучше, чем экономист или менеджер, но это исключения. Речь же идет о массовых назначениях на ключевые должности не специалистов, а случайных людей.
В первую очередь нужно размежевать демократию и вседозволенность, закон и революционную целесообразность.
Думаю, это размежевание можно сделать очень просто. То, что противоречит закону — незаконно, и ни при каких обстоятельствах не нужно правонарушение оправдывать революционной целесообразностью. Тем более, что в Украине довольно демократичные законы, что признано и Советом Европы. Проблема не в их качестве, а в их выполнении. А те же, кто пренебрегает законами, ссылаясь на революционную целесообразность, должны помнить, что впоследствии сами окажутся жертвами этой целесообразности, о чем говорит опыт и французской, и российской революций, судьба Дантона, Робеспьера, Троцкого, Бухарина, Каменева. И очень опасно, когда окружение Президента пытается вбить в голову обществу дикую философию: Президент сказал — так оно и будет. Не закон определяет деятельность власти, а позиция Президента, который так сказал. Никто не может объяснять нарушения Конституции какой-то странной логикой. А Президент не должен снисходительно относиться к таким нарушителям, если они даже с Майдана.
P. S. Я собирался на этом закончить эту статью, но события в сессионном зале на прошлой пленарной неделе заставили написать еще несколько строк. Осознаю, что мое выступление с парламентской трибуны, в котором я, как и в этом материале, высказывал свои мнения и свою тревогу, многим не понравилось. Я говорил, напомню, что под угрозой находится одно из самых больших достижений в Украине — покой и согласие в обществе. Что нынешние рулевые, которые шли на выборы под лозунгами консолидации и единения общества, сегодня углубляют общественный раскол, создают новые точки напряжения, ищут врагов, преследуют политических оппонентов. Подтверждение своим словам я получил чуть ли не на следующий день, — то, что в мой адрес в мое отсутствие говорил кое-кто из нынче провластных депутатов, иначе чем проявлением необольшевизма и не назовешь... Каждая власть ошибается, в частности, были ошибки и во время моего президентства. Но тогда не было такого неуважения к человеку, которое нынче демонстрируют нынешние «демократы»...
Выпуск газеты №:
№101, (2005)Section
Подробности