«О Мыколе Лысенко больше говорят, ...чем играют»
Внучка основателя украинской национальной музыки, известная пианистка Рада Лысенко — о правильной позиции в жизни и музыке![](/sites/default/files/main/articles/16102015/17lisenko.jpg)
Украинская пианистка, заслуженная артистка Украины, внучка Мыколы Лысенко Рада Остаповна встречает нас возле своего дома на Русановских садах Киева (дачный массив на левом берегу Днепра). И сразу — проводит в палисадник. «Здесь у нас черешни, вишни, а вот — наше озерцо. Если бы не было холодно, предложила бы вам искупаться, — говорит музыкант. Ей — 95-й год, но все же признается, что и сегодня не может отказать студентам, которые просятся на частные уроки.
«Настоящую украинскую музыку нужно уметь почувствовать. Не механически нажимать на клавиши или, как некоторые модернисты, стучать кулаком под пианино в поиске нового звука. А почувствовать — ее свободу и шум просторной степи. Этому учил мой дед», — прибавляет Рада Остаповна. — Я, кстати, ваша давняя читательница, с дочерью Натальей покупаем только газету «День». Не могу даже с чем-то сравнить вашу газету, просто нет такой необходимости. Где бы я ни была — покупаю вас. Об этом знают даже все в консерватории. Моя позиция такова — нужно иметь свою газету. Мы давно определились и причисляем себя к клубу читателей «Дня».
С Радой Остаповной беседуем о ее пути в музыку, частной комнатке в доме, которую она условно посвятила своему деду, актуальности музыки Мыколы Лысенко и основное — о годах его жизни, главным в которой известная внучка известного музыканта называет готовность отстаивать свою Позицию.
МОЙ ДЕД МЫКОЛА ЛЫСЕНКО
— Переезд в этот домик для нас стал своего рода подарком судьбы. Мы его приобрели по стечению многих обстоятельств. Здесь очень красивая территория, невероятная природа, наше озерцо и замечательные соседи, которым мы надоедаем музыкой, — шутит Рада Остаповна, приглашая во двор. — Как только въехали, сразу купили сюда пианино... Жаль, что сегодня пианино никому не нужно! Оно продается как среднего качества женские сапоги — полторы-две тысячи гривен. Сегодня в нашей стране инструменты не пользуются спросом... Когда появилось здесь пианино, мы поняли, что будем на нем играть. И не просто для себя. К нам приходили люди, много студентов. Кое-кто оставался и на ночь. И как-то, рассуждая о музыкальной комнате, я вспомнила, что у моего деда Мыколы Витальевича одно время не было собственного жилья. Сначала у него была семья (небольших мещан), были определенные доходы. А потом, когда он поехал в Лейпциг учиться в консерваторию, семья осталась без больших материальных возможностей. Родители в Киеве снимали домик... а он, много работая (как сейчас говорят — «на износ»), жилья так и не имел.
Когда был юбилей Лысенко — его праздновала вся Украина! Лысенко уже был известным, объездил очень много городов, и Галичину... Давал концерты даже в селах. Украинская интеллигенция, независимо от Мыколы Витальевича, собрала деньги ему на дачу. Насобирали большую сумму. И вот на 60-летний юбилей ему эти деньги вручили и сказали, что вы загубили свою жизнь ради науки, а теперь мы вам хотим это вернуть, чтобы у вас на старости было, где отдохнуть. Он немного смутился. Но, поблагодарив, решил за те деньги построить... первую музыкально-драматическую школу. Это известный факт. Но своего уголка у него не было. Детей много, а денег мало. Вы можете представить, в каких условиях приходилось жить.
Когда мы, наконец, купили эту дачу, отстроились, почистились. Знаете, мне стало стыдно, что у нас такие неплохие условия для жизни. Я начала вспоминать своего бедного деда, который остался без ничего. Поэтому мы купили пианино и решили деду отдать дань уважения, обустроив для него комнату. Как видите, здесь висит его портрет, будто бы он сейчас рядом, отдыхает... И его сын (мой папа) вместе. А еще — здесь, в комнате, его друзья, мы, его родственники. Портрет Лысенко здесь хороший, домашний, не такой официальный, как в музеях.
УКРАИНСКАЯ КИТАЯНКА
Часто у нас в гостях бывают студенты. Особенно мне дорога, будто мой ребенок, одна китайская девушка, которая до боли тонко почувствовала творчество Лысенко. Ее привезли родители в Киев на учебу. Училась в Школе им. М. Лысенко, потом поступила в консерваторию. Как-то, почти перед окончанием учебы, она пришла ко мне в класс и говорит, что ждет справку об окончании обучения в консерватории, а ничего не знает о Лысенко. «Знаю его лишь по фамилии, а не по музыке, — откровенно призналась девушка. — Мне сказали, что вы внучка Лысенко. Я пришла к вам попросить, разрешите ли побывать у вас в классе, и, возможно, чтобы вы немного со мной поработали». А мне — как бальзам на душу, конечно, и хочу, и время есть, и помогу! И сказала взять «Песни без слов».
Знаете, в Украине проходит Международный музыкальный конкурс им. Мыколы Лысенко. Как-то в программу включили то, с чего начинал Лысенко, — народную музыку. В свое время Мендельсон писал «Песни без слов», у Чайковского есть «Песня без слов», и Лысенко тоже писал «Песню без слов» на украинском материале. Во время конкурса я испугалась, потому что наши музыканты не знают, что такое народная песня! Они начали технично играть. Ноты правильные, но... ничего от Украины не пахло! «Песню» Лысенко нужно уметь почувствовать. Она — особенная, там сила и свобода... Идут девушки с поля... и громко... поют, дыхание увеличивается... Украинская же классическая музыка особенная, от нее веет степью. А современное поколение музыкантов этого не знает. Сегодня все, даже в селе, включают телевизоры и слушают эстраду... Почти никто не слушает классику!
Поэтому, когда пришла эта китаянка ко мне в класс, я дала ей народную песню и после подготовки пригласила на урок. Прошло два дня. Заходит, ноты ставит около меня. Выучила текст. Села играть. Можете себе представить — абсолютно все правильно! Все дыхания, все tempo rubato. У меня аж мороз по коже пошел. Я похвалила ее и дала выучить новое произведение.
В конечном итоге, я убедила эту китаянку поступить в аспирантуру, во многом ей помогла. Она выучила всего Лысенко, давала большие концерты, выступала в Доме актера. Интеллигенция Киева аплодировала ей стоя. В конце концов, эта воспитанница решила, что ее задача — не просто играть, а дать своим гражданам что-то большее. Она договорилась с родителями, те нашли деньги, купили в Китае помещение и открыли там музыкальную школу! Вспоминаю, что в Украине она купила десять пианино и один рояль. А отправили через Одессу пароходом.
И эта девушка, и другие воспитанники-китайцы к нам приходят, как домой. Сейчас в Киеве работает Музей Лысенко. Не могу сказать, что там ведется интересная работа, а моя мечта — показать людям другого Лысенко — теплого, близкого, человечного. Здесь — уголок его памяти.
СЕМЕЙНАЯ ДИНАСТИЯ МУЗЫКАНТОВ
— По линии музыки в семье Лысенко пошло не так уж и много людей. Был голод, у нас не было инструментов. Лично я поздно начала учиться, — признается Рада Остаповна. — Мой брат не занимался этим вообще. Папу, вспоминаю, арестовали, мама работала в Академии наук, ее оттуда выгнали. Поэтому я сначала играла на слух... И только мечтала об учебе. Тяжелая была жизнь, но когда она стала чуть лучше — сразу начала учиться. Как только папу отпустили, я стала проситься, чтобы меня отправили в Одессу, где была известная музшкола Петра Столярского. Там прекрасно скрипачей учили, а в Киеве тогда (1930-е годы) была плохонькая музыкальная школа. А когда папа нашел возможность меня повезти в Одессу, открыли и в Киеве приличную музшколу, и я с удовольствием туда поступила.
Ген Лысенко, вероятно, пошел по линии отца. Он, Остап Николаевич, был музыкантом, потом я и моя дочка, которая преподает в Национальной музыкальной академии Украины. Еще — прямой потомок моего брата. Музыкой занимается Николай, дирижер, по его линии.
КАКИМ ЗАПОМНИЛИ
— Я много читала о своем деде, собирала информацию о нем, сохраняла воспоминания, которые передавались в нашей семье. Не могу сказать, что он был какой-то особенный. Он заботился о семье. Но в то же время отдавался общественной работе, и у него это хорошо получалось. Но особенной отцовской заботы дети не чувствовали, — продолжает Р.О. ЛЫСЕНКО. — Он делал все необходимое, но не мог разорваться. Старшей дочке писал, «Катя, присмотри за Остапом». Постоянно был в работе, не имел свободного времени. Мыкола Витальевич был гуманистом. Сам тяжело жил, но взял к себе сына Тадея Рыльского — Максима (еще никто не знал, что тот станет известным поэтом, а тогда так, очередной озорник). А еще дома свой озорник под рукой. К деду часто приезжали гости. А еще — в Киеве было только несколько украиноязычных семей, и Лысенко — одна из них. Тогда говорить на украинском, быть украинцем — это была позиция.
....Меняются времена, и меняется отношение к Мыколе Лысенко. То Лысенко — враг народа, то он друг народа, и все его любят. И от этого зависит, звучит ли его музыка. Сегодня М.В.Лысенко — друг украинского народа. Но, скажу честно, о нем больше говорят, чем исполняют его произведения.
Вот недавно было открытие сезона в Национальной филармонии. Станюковича играли. Он уже третий концерт написал. А начинали открытие филармонии увертюрой к опере «Тарас Бульба». С одной стороны, нельзя играть только увертюру к «Тарасу Бульбе». Но она действительно гениальная. И прежде всего, гениальна в исполнении выдающегося маэстро Стефана Турчака. Это был единственный человек, который понял величественную и прекрасную музыку Лысенко. И сколько ни играет мой внук, сколько ни играют другие, нет такой, как у легендарного Турчака. Что сделал Турчак? Дал динамику. Он объединил лирические части насыщенностью темпа — и выдал это на одном дыхании. Пропустил через страшную энергию — силу Запорожской Сечи.
МАЙДАН И... МУЗЫКА
— Сегодня трудно развивать музыку. Когда композиторы напишут произведение, то вынуждены за свои деньги его издавать. А всем хочется кушать. Поэтому люди пишут о Чернобыле, или о Бабьем Яре. Годами пишут на эти темы фундаментальные произведения и ждут Шевченковской премии. Да, это важные темы, но уже проработанные. Жаль, что дальше никто не развивает новых. Хотя и сегодня пишут интересные вещи, но на обобщенную тематику. Часто оторванную от реальности. О чувстве мужчины к женщине, или какие-то мировоззренческие или философские вещи. Но это абстракции. Почему-то Лысенко писал то, что люди слышали и понимали? А сегодня понимает творчество композиторов очень узкий круг людей. И потому люди понемногу отворачиваются от профессиональной музыки. Вы только подумайте, какая замечательная тема в настоящее время — Майдан! Симфония... «Майдан». Там все — все темы и проблемы. Жизнь, смерть, борьба. Европа, весь мир приезжают в нашу столицу и чуть ли не табунами ходят по местам противостояния в 2014-ом. А композиторы пишут для скрипки... о любви. Почему нет такой темы? А Лысенко с этого как раз и начинал. Он стремился, чтобы профессиональная музыка была понятна и доступна.
Давайте играть современную музыку. Лисенко об этом мечтал. Чтобы Украина создавала большую музыкальную историю.
ВОЙНА...
— У нас Украина русифицирована. Это была сознательная политика Москвы. Конечно, прямо об этом не говорят и не пишут. Но я могу делать выводы по консерватории. Понимаете, там почти все педагоги говорят на русском. Даже я иногда с дочкой начинаю говорить на русском... а затем говорю, стоп, мы уже на чужом языке говорим. При советской власти нас ассимилировали. Никто уже не помнил о казаках, о свободе и стремлении к борьбе за свою свободу, за Украину. Украина есть, зачем за нее бороться, говорят некоторые. Можно удобно и легко говорить на русском. А говорить на русском — это значит, Чайковский. Конечно, Чайковский — один из лучших композиторов. Все советские — лучшие: и Шостакович и другие. Если лучшие, то зачем что-то свое развивать? А что вы знаете, что слышали свое?
У украинского народа убили украинское сознание. Донецк — украинский город, но насильно русифицированный. Идет речь не только о языке. Они хотят почувствовать родство с Украиной, но это слабо получается, потому что все годы именно это ощущение единства сознательно убивали. В настоящее время на востоке много погибло людей. Смерть, как бы это трагически не звучало, наконец, заставила людей думать. Уже нет — западные и восточные украинцы. Просто одна нация.
Я не против россиян — Боже сохрани! Я приклоняюсь перед талантами из соседней страны, их величием, но путинская жадность, эта мысль о каком-то мифическом возвышении над другими — это уже как вирус. Он поразил многих, и вылечиться будет очень трудно. Думаю, что все это пошло от царизма. Им просто нужен царь-батюшка, с которым они будто бы везде будут первыми. И могут «сжирать» всех других. Я сейчас читаю в «Дне» о ситуации в Сирии... Волнуюсь. Не знаю, чем все это закончится.
Украинцы — слишком добрые, иногда, сонные. Мы тянем в правильную сторону. Но еще очень далеко от цели. Нужно гордиться самостоятельностью своей, бороться за нее. И за свою культуру. И ежедневно решаться на поступок. Еще и еще раз перечитаю книгу об Иване Дзюбе, о Лине Костенко. Вот пример для всех нас.
УРОКИ ЛЫСЕНКО
— Классика есть классика. Когда классика завоевала первенство, она осталась на многие годы. Лысенко только начинал. Его уважают, в том числе и за его основные принципы. Человек из «другого теста», не крестьянин, как поэты-хлопцы из села. А знал по-французски, дома с мамой общался. Имел хорошее образование. Но переступить, стать на сторону народа, стать сознательным — это поступок, можно сказать, подвиг. Если бы он был, например, пианистом, то достиг невероятных высот. Я в этом убеждена. Но ему нужно было одновременно быть дирижером, учителем, организатором общественного движения, мужем, отцом.
Но думаю, что главный урок — иметь позицию. Лысенко ее имел. И относительно взгляда на украинский язык, на развитие украинской музыки, культуры в целом. Иметь позицию — знаете, сегодня это многого стоит.
ЛЮБИМОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ ДЕДУШКИ...
— Всегда знала, что я внучка Лысенко, но мы никогда не подчеркивали это в семье, никогда и полслова не говорили, что мы какие-то особенные. Конечно, на меня влияла семья, наше окружение. Мама пела народные песни, и я с ней распевала. Чувствовала хорошо полифонию. В школе играла Шопена, Бетховена. А Лысенко — при случае... Даже уже мою фамилию стали использовать в консерватории под разным соусом, а я еще не решалась играть Лысенко. Потом стала больше его играть. Играла сознательно много чего. Сегодня я не скажу, что не хочу играть Шопена, потому что играю Лысенко. Но я теперь знаю, на старости дошло, какой это феномен — Мыкола Лисенко. И чем ценно его творчество. Поэтому — мой голос — его увертюра, которая дает нам возможность гореть и бороться.
Выпуск газеты №:
№187, (2015)