Каждый народ познается по его богам и символам.
Лев Силенко, украинский мыслитель, философ, историк, писатель, номинант на Нобелевскую премию

«Первый звонок» от инвесторов

Александр Лебедев о тревогах российского бизнеса и необходимости «нового прагматизма»
8 июня, 2005 - 21:08
АЛЕКСАНДР ЛЕБЕДЕВ / ФОТО ЛЕОНИДА БАККА / «День»

Мнения по поводу «первых плодов» оранжевой революции неоднородны — многие уже разочаровались, у многих еще теплится надежда. В любом случае Украина находится под микроскопом мирового внимания: от результатов мониторинга происходящего в стране во многом зависит развитие государства — если учесть, что одним из определяющих его факторов является солидный приток иностранных инвестиций. Вне сомнения, такой мониторинг ведется и в России. Естественно — с разной мотивацией. Если одни с тихим злорадством выжидают очередного промаха новой украинской власти, то другие сопереживают, надеясь, что «украинское чудо» станет стимулом для последующего развития России. Ко второму «лагерю» российских политиков относится народный депутат Государственной думы РФ Александр ЛЕБЕДЕВ, который старается (в отличии от многих своих коллег) компетентно и реалистично подходить к оценке «постреволюционной» украинской действительности. Кстати, вчера стало известно, что Национальная резервная корпорация (НРК) России временно приостанавливает инвестиции в экономику Украины. Сообщение пресс-службы НРК распространил как раз президент Национального инвестиционного совета Александр Лебедев. Это сделано «в связи с изменением делового климата, вызванным многочисленными противоречивыми заявлениями и действиями официальных лиц и органов власти Украины относительно итогов приватизации». Приостановка инвестиций холдинга касается прежде всего «гостиничных комплексов в Крыму и Киеве, развития ипотеки и строительства доступного жилья, банковского и страхового бизнеса».

— Недавно вы оставили пост заместителя комитета Госдумы по делам СНГ и связям с соотечественниками. Одна из причин — вы были противником включения в него Константина Затулина. Не считаете ли свой шаг опрометчивым, учитывая тот факт, что комитет после вашего ухода приобрел откровенно «антиукраинскую» тональность?

— Здесь, наверное, какая-то ошибка. Я не оставлял поста заместителя председателя комитета Госдумы по делам СНГ, который я занимаю с начала работы нынешнего состава парламента. Но я действительно снял с себя полномочия сопредседателя (с российской стороны) российско- украинской межпарламентской комиссии и вышел из ее состава, после того как было принято решение о вхождении в нее господина Затулина. И это было в самом деле принципиальное политическое решение, о мотивах которого я проинформировал коллег в Госдуме и Верховной Раде в специальном письме. Дело не в том, что меня лично как-то особо задевает позиция этого депутата. Просто он — знаковый персонаж в российско-украинских отношениях, и я не считаю, что его присутствие — даже в качестве рядового члена комиссии — будет служить развитию межпарламентских отношений между нашими государствами.

Я не считаю свой шаг опрометчивым и нисколько об этом не сожалею. Я по-прежнему являюсь координатором Группы по связям с парламентом Украины, в которую входит более 100 депутатов (для сравнения — в российской части комиссии их всего 10). Что же до того, какую направленность будет теперь носить работа комиссии, то это целиком зависит от позиции парламентариев, в нее входящих, в том числе и с украинской стороны. Во всяком случае, у меня есть взаимопонимание с новым сопредседателем комиссии, первым вице-спикером нашей палаты Любовью Слиска.

— Не изменилось ли ваше мнение о произошедшей в Украине оранжевой революции? В чем ваши ожидания оправдались, а в чем — нет? Как вы оцениваете первые сто дней украинского правительства?

— Надо четко понимать — к сожалению, у нас многие до сих пор никак не смирились с этим очевидным фактом — что все произошедшее стало не результатом некоего внешнего заговора, а стало результатом потребности украинского общества в смене политического режима. И в этом смысле она была исторической неизбежностью. Те цели, которые декларировала бывшая оппозиционная коалиция, ныне ставшая властью, не могли не вызвать сочувствия у любого нормального человека, разделяющего демократические ценности и желающего добра народу Украины. Многое из того, что заявляет новая власть, вполне оправдывает ожидания, которые на нее возлагаются. Во всяком случае, можно только приветствовать желание президента и правительства в Киев сделать свою работу понятной и прозрачной.

Другое дело, как декларируемые ими цели реализуются на практике. К сожалению, иногда на местах мы видим желание свести счеты с политическими, да и не только политическими оппонентами. Так, мне непонятно, кому помешал Театр русской драмы им. Леси Украинки и зачем подвергать его руководителей уголовному преследованию. Власти это авторитета не добавляет — также, как и появление разного рода проскрипиционных списков. Такие шаги скорее играют на руку новой оппозиции, создавая ее лидерам ореол мучеников.

— Как вы оцениваете факт единогласного голосования в Государственной думе за заявление «О развитии политической ситуации в Украине», которое в Киеве оценили как недружественный акт и вмешательство во внутренние дела? В свое время вы были одним из немногих политиков в России, поддержавших оранжевую революцию, однако вы также проголосовали за заявление Думы. Почему?

— Должен заметить, что проект этого заявления гулял по кабинетам Госдумы с марта месяца. Я вообще являюсь противником таких заявлений, так как считаю порочной саму практику нравоучений и вмешательства во внутренние дела других государств со стороны наших органов государственной власти. Если есть вопросы, суждения — их можно высказать в общении с коллегами из Верховной Рады, можно встретиться с членами Кабинета Министров Украины, с Президентом Ющенко в конце концов — он, насколько я знаю, готов к такому диалогу. Можно выступить в прессе или ответить на вопросы СМИ (что я сейчас и делаю). Но официальное заявление парламента — это политический акт, который я считаю просто контрпродуктивным. Неужели кто-то думает, что, приняв такое заявление, мы тут же получим из Киева «Есть!» или «Разрешите выполнять?». Вряд ли. Скорее, реакция будет прямо противоположной, что мы и видим. И те, кто ее спровоцировал, тоже это хорошо понимают. Им просто надо заработать политический капитал, или, может быть, отработать деньги спонсоров.

Но в данном случае я проголосовал «за» по двум причинам. Во- первых, хотя по форме мне этот документ не нравится, определенную озабоченность ситуацией в Украине, выраженную в нем, я разделяю. А во-вторых, вы должны понимать: я ведь не партизан, и работаю в определенной политической команде. Если, несмотря на мое мнение, было принято решение, я его поддержу. В противном случае надо менять команду.

— Существует мнение, что Москва сейчас избрала тактику выжидания — во что выльется украинская революция? Ваш прогноз — как будет Россия выстраивать свою политику относительно Украины в том случае, если украинской власти не удастся реализовать обещанного?

— Я глубоко убежден, что смена власти в Украине открыла нам уникальную возможность выстроить отношения с чистого листа. Это отношения, построенные на самой что ни есть надежной основе — на взаимном интересе и взаимной выгоде. Я называю это политикой реальных дел или новым прагматизмом. И, как мне кажется, наша власть начала реализовывать эту политику. Сегодня и Россия, и Украина в двусторонних отношениях декларируют свои цели и намерения совершенно открыто, без прежней фальши и демагогии. Существуют объективные и понятные разногласия, они честно признаются и ищутся пути их решения.

В вашем вопросе я чувствую намек на возможность «поиграть» на внутриполитическом поле Украины, использовать противоречия как между властью и оппозицией, так и в самой власти. Конечно, многим нашим политтехнологам, с ностальгией вспоминающим прошлогодний золотой дождь предвыборных заказов, хотелось, чтобы он повторился. Но должен их разочаровать: увы, те времена прошли безвозвратно. Украинские политики убедились, что наши графы Калиостро — обычные шарлатаны, и их присутствие только вредит. А наше государство вряд ли еще раз поддастся на их «разводки». Да и сама нынешняя атмосфера российско-украинских отношений этого не предполагает.

— Почему в России стремление Украины присоединиться к ЕС и НАТО воспринимается однозначно как враждебная политика? Можно ли изменить подобное виденье? Не считаете ли вы, что нынешняя политика России как раз подталкивает Украину к интеграции в западные структуры?

— Лично я никакой такой угрозы в этом стремлении Украины не вижу. Вообще-то, ЕС и НАТО — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И если вступление Украины в НАТО может создать нам определенные сложности в смысле обеспечения ПРО или базирования Черноморского флота, то интеграцию Украины в Евросоюз можно только приветствовать. Хотя перспективы такой интеграции, как мы знаем, очень призрачны — особенно в свете последних катаклизмов вокруг общеевропейской конституции.

Совершенно согласен, что кипучая деятельность многих наших «украинологов», бряцание ультиматумами и разговоры об «исконно наших землях» по левому берегу Днепра дает лишний повод украинской элите задуматься о внешней защите своего суверенитета. Но надо четко понимать, что на каждый город найдется какой-нибудь один сумасшедший. Просто не надо отождествлять его мнение с точкой городской власти, и, тем более — всех горожан. И я, со своей стороны, постоянно пытаюсь убедить в этом моих украинских друзей.

Вопрос об участии Украины в тех или иных военно-политических союзах — это ее внутреннее дело. Но должен заметить, это противоречит принципу национального суверенитета. С другой стороны, надо понимать, что, например, вступление Украины в НАТО — это не решение ее проблем, а как раз создание новых. Ведь этот шаг, среди прочего, может загнать в могилу ВПК Украины, который сегодня является одним из самых успешных в мире — во многом благодаря кооперации с российскими оборонными производствами.

— По некоторым сведениям, сегодня, несмотря на декларации украинских властей, Россия остается единственным крупным источником инвестиций для Украины. В России считают украинский климат для инвестиций благоприятным? Или же речь идет о реэкспорте западных инвестиций или же это возвращаются деньги, вывезенные в Россию украинскими предпринимателями?

— Мне ничего не известно о деньгах, которые были вывезены украинскими предпринимателями в Россию. Насколько я знаю — что российский, что украинский капитал все последние годы утекал в совершенно другом направлении. И говорить о «реэкспорте» в отношении нашего капитала из Украины также не совсем корректно. Скорее можно вести речь о том, что российский капитал сегодня ищет места своего применения за рубежом, и Украина в этом смысле является очень интересной площадкой. Поэтому ваши сведения абсолютно верны — Россия действительно является и в ближайшей исторической перспективе будет являться самым крупным источником инвестиций для украинской экономики. Но здесь как раз начинаются многочисленные «если».

Увы, если еще несколько месяцев назад я был, можно сказать, добровольным «рекламным агентом» по привлечению инвестиций в Украину, сегодня уже никак не могу похвастаться этим званием. Складывается ощущение, что разговоры о прозрачности власти в Киеве — это одна реальность, а представители этой власти на местах — другая. То, что происходит на низовом уровне — это просто какая-то «махновщина». Если именно этот персонаж нашей совместной истории станет эталоном для подражания, мне искренне жаль Украину. Потому что мы знаем, как и где закончилось его Гуляй-поле.

Банк и корпорация, совладельцем которых я являюсь, действительно были одними из пионеров освоения украинского рынка. Мы работали честно и прозрачно, в полном соответствии с законами и процедурами, которые действовали. Среди прочего, например, построили в Алуште пансионат с аквапарком. 7 лет назад там был пустырь и руины. В то время, когда украинские предприниматели покупали себе отели в Турции, мы вложили в Крым 65 миллионов долларов, и теперь «Море» — единственный на всем побережье пятизвездочный отель, в котором каждый год отдыхает более 150 тысяч россиян и украинцев. Но если при Кучме за три года было 32 проверки, то за три последних месяца — 49! А прокурор договорился до того, что мы, дескать, когда-то мало заплатили за землю. Спрашивается: где они все были, когда мы туда вкладывали, когда создавали первоклассный курорт? То же самое можно сказать о гостинице «Украина» в Киеве.

Я не знаю, что это такое — просто вредительство обнаглевших чиновников или сознательная линия власти, направленная на то, чтобы отобрать бизнес или получить взятки. Если последнее, то лучше сказать об этом открыто, чтобы больше не было никаких иллюзий. Тогда будет ясно, что перспективы нет, надо сворачивать дела и искать другие сферы приложения ума и усилий. Это не только моя личная точка зрения, это настроение всех тех, кто вкладывал в простаивающие украинские заводы и никому до сих пор не нужную недвижимость. Мы же можем, например, закрыть отель, сделать из него частную резиденцию. Кому от этого будет лучше — бюджету, местным жителям, отдыхающим? И пусть никто не обольщается — ничего отобрать у нас не получится. Как и где судиться, мы хорошо знаем, а если у кого-то есть иллюзии на этот счет — пусть сначала познакомятся с историей нашей тяжбы с банком «Креди Агриколь». Как говорится, от мертвого осла уши!

— В свое время вы выступали с важными инициативами в области объединения усилий авиационных предприятий России и Украины для совместного выхода на международные и внутренние рынки авиатехники. Получили ли эти программы поддержку новой украинской власти или же авиастроители наших стран по-прежнему будут порознь противостоять конкуренции на этом рынке?

— Когда в нашей прессе меня называют лоббистом регионального самолета Ан-148, который мы делаем совместно с украинскими партнерами, я ничуть не стыжусь, а, напротив — горжусь таким званием. Тем более, что после мартовского визита нашего президента в Киев должен разделить с ним эти лавры, так как Владимир Владимирович высоко оценил этот проект. Я считаю, что он имеет отличную перспективу не только для российского или украинского, но и для мирового рынка гражданского самолетостроения. Со стороны вашей исполнительной власти я вижу понимание и поддержку проекта, чего, к сожалению, не скажешь о наших чиновниках, которые умудряются прямо саботировать пожелания Президента. Им, конечно, Ан 148 неинтересен, потому чтоон не требует больших бюджетных вливаний, которые надо «осваивать». Вот и чешутся руки пустить какой-нибудь ручеек на «альтернативный» самолет, прикрывая свои корыстные интересы псевдопатриотической риторикой. Но, уверен, здравый смысл восторжествует. Тем более что наш самолет может стать одним из тех самых реальных дел, на которых будет основано здание российско-украинских отношений.

— Что вы можете сказать о перспективах ЕЭП? Можно ли его создать без Украины и что, по-вашему мнению, нужно сделать России, чтобы Украина также почувствовала крайнюю необходимость в такой структуре?

— ЕЭП без Украины — этот нонсенс. Во-первых, потому, что такой ЕЭП уже есть, он называется ЕврАзЭС. А во вторых, и главных, сегодня Украина гораздо больше заинтересована в ЕЭП, чем Россия. И это даже не надо доказывать, потому что очевидно всем, в том числе членам Кабинета Министров Украины. К сожалению, ваши министры, понимая это, начинают на пустом месте запутывать сами себя и окружающих. Так, представитель Украины в ЕЭП, министр экономики Сергей Терехин на одном из мероприятий, где я присутствовал, недавно заявил, что его страна за то, чтобы немедленно объявить зону свободной торговли, но против Таможенного союза. Но ведь одно без другого не может существовать, ведь подобная зона предполагает единый таможенный тариф и общую таможенную политику! И подобных нестыковок в его рассуждениях множество. Надеюсь, все же, понимание общих интересов в конечном счете расставит все по своим местам, и механизмы ЕЭП начнут функционировать. А жизнь, рынок сами наполнят эту аббревиатуру содержанием.

Сергей СОЛОДКИЙ, «День»
Газета: 

Добавить комментарий

Image CAPTCHA
Введите символы с картинки


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ