Работать надо идейно, чтобы дать свою духовную лепту для родного народа
Кость Левицкий, украинский государственный деятель, адвокат, публицист

Почему Сталин нас уничтожал?

Социально-экономическое и национальное измерения геноцида
23 ноября, 2005 - 20:38
ФОТО ИЗ АРХИВА «Дня»

Накануне 70-й годовщины Голодомора 1932—1933 годов в Украине, в ноябре 2003 года, известный ученый Джеймс Мейс предложил почтить память жертв страшной трагедии зажжением свеч. Два года спустя на это предложение, которое впервые прозвучало со страниц газеты «День», отреагировало руководство государства: как уже сообщалось, недавно Президент Виктор Ющенко подписал указ о мероприятиях в День памяти жертв голодоморов и политических репрессий. (В этом году он будет 26 ноября.) Теперь нужно еще, чтобы геноцидом против украинского народа Голодомор 30-х годов признал мир. Среди исследователей, прилагающих к этому усилия, и известный украинский историк, постоянный автор «Дня» Станислав КУЛЬЧИЦКИЙ. Сегодня мы завершаем публикацию серии его статей, посвященных этой теме.

Чтобы обнаружить причины террора голодом, его нужно анализировать в контексте коммунистической революции, которая проводилась большевиками. Эта «революция сверху» резко меняла привычные формы жизни общества. Изменения вызвали сопротивление, а сопротивление — репрессии со стороны государства.

Коммунистическая революция заняла два полных десятилетия — от 1918 до 1938 гг. В ней выделяются два штурмовых периода — ленинский (1918—1920) и сталинский (1929—1933). Во время ленинского штурма удар направлялся против помещиков и буржуазии. Ликвидация крупных собственников советской властью осуществлялась при полной поддержке народных низов. Благодаря этому создавалась иллюзия последовательности революционного процесса.

Ленинский штурм заложил только костяк «государства-коммуны». Попытка распространить социально-экономические преобразования на мелких собственников потерпела неудачу. Натолкнувшись в селе на сопротивление, которое угрожало потерей власти, В. Ленин ввел новую экономическую политику и оставил крестьянство вне «государства- коммуны».

После длительной подготовки коммунистический штурм был возобновлен Сталиным. Характер и глубина репрессий во время сталинского штурма отличались во времени и по регионам. В регионах с высшим сопротивлением Сталин применял самую ужасную форму репрессий — террор голодом. Результатом такого террора стал Голодомор.

ЦЕЛЬ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

Пропагандистский имидж коммунизма известен всем: общество, в котором люди пользуются материальными и духовными благами по потребностям. Но настоящая сущность советского коммунизма, который назывался социализмом, потому что не мог предложить блага по потребностям, определялась отношениями собственности, а не распределения.

Никто из большевистских вождей не ставил цель проложить в стране молочные реки с кисельными берегами. Целью их была ликвидация частной собственности на средства производства, замена ее, выражаясь языком пропаганды, «общенародной» или «колхозно-кооперативной» формами собственности. На самом деле же частную собственность должна заменить собственность советского государства.

У этого государства еще не было адекватного ему экономического фундамента. Оно лишило людей политической свободы, но не смогло поработить их экономически. Коммунистическая партия в гражданской войне преодолела сопротивление крупных собственников, но экспроприируемая собственность буржуазии и помещиков была использована по-разному.

Большевистские вожди заклеймили как «анархо-синдикализм» попытки рабочих коллективов приватизировать предприятия. Фабрики и заводы были объявлены общенародной собственностью и перешли в распоряжение государства. Государство назвало рабочий класс гегемоном революции и дала ему, надо признать, широкие права в управлении производством. Но оно стало вершителем его судьбы. Рабочий класс остался пролетариатом.

Земля также была объявлена общенародной собственностью. Но крестьяне помешали превращению помещичьих имений в государственные предприятия и приватизировали их на уравнительных основах. Первые социально-экономические преобразования советской власти не приблизили, а отдалили крестьян от «государства-коммуны». Пока они оставались экономически независимыми, кремлевские власть имущие не могли реализовать поставленных целей.

Мы не поймем причин проявленного властью фанатизма в попытках коллективизировать крестьянство, если не ответим на вопрос, каковы были долговременные цели Кремля.

В «Апрельских тезисах» долговременными целями В. Ленин назвал создание «государства-коммуны» и коммунистического интернационала. После завоевания власти началась вакханалия «экспроприации экспроприаторов», но большевики наладили более строгий учет конфискуемых ценностей — золота, алмазов, валюты. Потом ленинские эмиссары разбежались по Европе с чемоданами этого добра, чтобы создать местную сеть Коминтерна.

Когда закончилась мировая война, в Европе прошла масштабная демобилизация. Тем временем в советской России продолжалась война, и численность Красной армии постоянно росла — и достигла в 1920 году 5-миллионной отметки. Большевикам казалось, что наступило время войти в Европу. «Мы должны штыками пощупать — не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше?», — говорил Ленин.

После провала попыток установить советскую власть в Венгрии, Германии и Польше вожди партии поняли, что впереди должен быть длительный период мирного развития. Необходимо было создавать промышленность, которая не уступала бы промышленности великих держав Европы, чтобы заменить примитивный штык танками и самолетами. В 1920 году Ленин инициировал разработку и утверждение государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО), то есть восстановления и строительства промышленности и транспорта, основанных на электричестве. План ГОЭЛРО провалился из-за отсутствия средств, но впоследствии были разработаны сталинские пятилетки, которые требовали еще больших ресурсов.

На ХIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 года был утвержден курс на индустриализацию страны. Сразу возникла проблема средств на капитальное строительство. «Всесоюзный староста» М. Калинин заявил: нужно снять с себя последнюю рубаху, чтобы построить Днепрогес!

«Последнюю рубаху» собирались снять с крестьян. Государство не могло заставить крестьян-владельцев продавать ему хлеб по невыгодным ценам, и поэтому взяло курс на уничтожение этой категории производителей. Превращение их в колхозников решало проблему. Колхозники, так же как рабочие, не имели отношения к реализации продукции, которую производили.

Если наложить вектор коммунистических преобразований на вектор нормального развития, то оказывается интересная картина. Осуществляемая в рамках первого коммунистического штурма попытка насаждения коммун в украинском селе провалилась, и Ленин вынужден был поставить выполнение программы индустриализации страны в постоянную зависимость от реквизиций крестьянского хлеба. Одобренный VIII Всероссийским съездом советов в декабре 1920 года план ГОЭЛРО должен выполняться за счет продразверстки. Надеясь на то, что советская власть сможет создать хлебный фонд в 300 млн. пудов, Ленин на съезде заметил, что без такого фонда невозможно подходить к задачам электрификации России. Этот съезд одобрил также законопроект «О мерах укрепления и развития крестьянского хозяйства». Каждое крестьянское хозяйство должно было получать обязательное задание по засеву полей. Ленин заявил на съезде: «Суть законопроекта в том, чтобы сейчас прийти к практическим мерам помощи крестьянскому единоличному хозяйству, которое преобладает, такой помощи, которая заключалась бы не только в поощрении, но и в принуждении».

Результаты трех лет индустриализации (1926 — 1928) не удовлетворили Кремль. Утверждая наиболее напряженный по темпам вариант первого пятилетнего плана, Сталин одновременно начал сплошную коллективизацию сельского хозяйства. Колхозы обеспечивали несравненно большее изъятие создаваемого в сельском хозяйстве национального дохода, чем могли дать прямые и косвенные налоги с хозяйств экономически независимых от государства крестьян-собственников.

Вектор общественно-политического развития в странах Европы направлялся от феодально-крепостнических форм организации труда к рыночным, которые обеспечивали демократическое построение общества. Вектор коммунистической организации труда, несмотря на все заявления о социальной справедливости и высшем типе демократизма по сравнению с буржуазным, направлялся в противоположном направлении — к принудительному труду.

«ЛИКВИДАЦИЯ КУЛАЧЕСТВА КАК КЛАССА»

Капитальное строительство в промышленности согласовывалось с наличными ресурсами только в первый год индустриализации. В дальнейшем его объемы увеличивались за счет ввода в оборот денег, не обеспеченных товарами. Шаткое рыночное равновесие, которое было достижением восстановительного периода, нарушилось. В стране, где «командные высоты» экономики контролировались государством, цены оставались более-менее стабильными. Рыночное неравновесие оказывалось в форме товарного дефицита. Промтовары сразу исчезали с продажи, потому что спрос превышал предложение. Попытки государства сдержать инфляционный рост цен на сельскохозяйственные товары приводили к тому, что крестьяне отказывались везти их на рынок.

Эти явления получили в советской историографии название «кризиса нэпа». Мол, новая экономическая политика уже исчерпала заложенные в ней возможности, и правительство закономерно переходило к политике индустриализации и связанной с нею сплошной коллективизации сельского хозяйства. Фактически же «кризис нэпа», который в наибольшей степени проявлялся как хлебозаготовительный кризис, был следствием просчитанной политики руководителей государства, которые избрали своей генеральной линией курс на форсированную индустриализацию. Дефицит хлеба помогал компартийным комитетам готовить общественную поддержку для уже запланированного погрома крестьян-собственников.

В напечатанной 7 ноября 1929 года статье «Год великого перелома» Сталин утверждал, что в колхозы крестьяне пошли «целыми селами, волостями, районами, даже округами». Это был блеф, но он сыграл свою роль. У местных начальников создавалось впечатление отставания от соседей, ведь сами они имели жалкий процент коллективизации. Статья предшествовала пленуму ЦК ВКП(б), который официально поставил вопрос о проведении сплошной коллективизации. Пленум ЦК рекомендовал перейти в районах сплошной коллективизации к политике «ликвидации кулачества как класса».

С целью предупреждения сопротивления сплошной коллективизации чекисты должны были разделить богатую часть крестьянства на три категории — кулацкий актив (подлежал заключению в концлагерь или немедленной физической ликвидации), другие элементы кулацкого актива (подлежали высылке в отдаленные местности), всех других кулаков (после конфискации основной части средств производства им разрешалось селиться за пределами колхозных массивов). Число ликвидированных хозяйств трех категорий должны были составлять от 3 до 5 процентов общего количества хозяйств.

«ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ ОТ УСПЕХОВ»

Кремлевским вершителям крестьянской судьбы казалось, что они смогут провести коллективизацию по полной программе. Такой программой, как и в 1919 году, была коммуна. Кампания раскулачивания лишала крестьян воли к сопротивлению и заставляла их включаться в «колхозное движение». Здесь инициаторы сплошной коллективизации все рассчитали правильно. Почему же в первые месяцы 1930 года руководители партии и государства вдруг почувствовали, что советская власть стоит на краю гибели?

Пока составлялись списки на раскулачивание, каждый крестьянин готов был написать заявление о вступлении в колхоз, чтобы спасти свое хозяйство. Когда оказалось, что от них требуют отдать в колхоз последнюю корову и даже мелкий скот и птицу, крестьяне начали отчаянно сопротивляться. Вооруженных выступлений наблюдалось не так много, потому что чекисты предусмотрительно выкачали из села все оружие, которое оставалось от военных времен. Но выступления против власти, несмоттря на неорганизованность и стихийность, становились все более опасными.

26 февраля 1930 года в ЦК ВКП(б) пришла паническая телеграмма из Харькова от П. Любченко и Г. Петровского. Украинские руководители сообщали о массовых волнениях в пограничном Плужнянском районе. В следующие дни подобные сообщения начали поступать из других регионов, но Сталина особенно взволновало положение на украинско-польском пограничье. Опросом 28 февраля в протокол заседания политбюро ЦК от 5 марта было внесено решение об уточнении Примерного устава сельскохозяйственной артели. Новую редакцию устава требовалось напечатать в газетах 2 марта, одновременно с разъяснительной статьей Сталина.

Новая редакция устава четко формулировала, в отличие от старой, что нужно обобществлять при образовании колхоза. Колхозникам предоставлялось право держать корову, мелкий скот и приусадебный участок. В статье Сталина «Головокружение от успехов» без всяких оговорок утверждалось: «артель является основным звеном колхозного движения».

Вместо коммуны устанавливалась крестьянская артель — «двуликий Янус». Одним ликом она обращалась к экономике, которая работала по директивному плану, а другим — к рыночной экономике, то есть к живому производству, которое существовало благодаря естественной заинтересованности производителя. Артельная форма колхоза требовала образования свободного рынка, на котором цены формировались по закону спроса и предложения. Она требовала наличия товарно-денежных отношений, причем не только в ограниченной сфере сельскохозяйственного производства, но и во всей экономике.

Сначала отступление к артели считалось временным. В резолюции ХVI съезда ВКП(б), который работал в июне-июле 1930 года, подчеркивалось, что на данной стадии основной формой колхоза является сельскохозяйственная артель, но высказывалось предположение о том, что «колхозное движение может подниматься к высшей форме — к коммуне — в соответствии с повышением технической базы, ростом колхозных кадров и культурного уровня колхозников». Однако Сталин больше не решался посягнуть на крестьянскую корову и приусадебный участок.

Рыночный лик колхозного строя смягчал диспропорции советской экономики, которые были органически свойственны плановому регулированию. Он сигнализировал плановикам, где и когда нужно принять меры, во избежание трудностей с реализацией продукции, «отовариванием» денежной заработной платы и тому подобное. Рядом со свободным выбором места труда, которое было предоставлено рабочему классу без усилий со стороны последнего, крестьяне в 1930 году отвоевали себе приусадебный участок с коровой и мелким скотом. Эти два инородных для коммунистической экономики элемента сделали возможным ее длительное функционирование. Она всегда оставалась неэффективной, но давала возможность Кремлю использовать колоссальный мобилизационный ресурс, которым владела в силу самой своей природы.

КРИЗИС КОЛХОЗНОГО СТРОЯ

Советская историография признавала наличие кризиса колхозного строя в 1930 — 1932 гг. и вызванных им «продовольственных затруднений». Считалось, что кризис был порожден неумением колхозников работать коллективно. Со временем, мол, все наладилось, партия и правительство осуществили организационно-хозяйственное укрепление колхозов и колхозный строй вышел из кризиса.

Эти утверждения якобы подтверждались правительственными декларациями и постановлениями. В марте 1930 года Кремль отказался от насаждения коммун под видом артелей. В апреле 1930 года правительство приняло закон о хлебозаготовке: колхозы должны сдавать государству от трети до четверти валового сбора. Основная часть урожая подлежала распределению по трудодням. В мае 1932 года была разрешена колхозная торговля по ценам, которые формировались на рынке.

Действительность, однако, оказалась другой. В хлебопроизводящих регионах государство фактически восстановило продразверстку времен гражданской войны. Три года подряд у колхозов забирали почти весь урожай, обрекая колхозников на голодание. В хлебопотребляющих регионах государство снизило поставку хлебом и лишило продовольственных карточек целые категории населения, что также привело к голоданию. Куда делся хлеб?

В 1929 г. в мире вспыхнул невиданный по глубине экономический кризис, который назвали Великой депрессией. В условиях кризиса упали цены на промышленное оборудование. Советские внешнеторговые организации радостно скупали за валюту все подряд по низким ценам и на льготных условиях оплаты. Но оказалось, что цены на сельскохозяйственную продукцию упали еще больше. Долгосрочных ссуд никто не давал, чтобы заработать валюту, приходилось продавать больше хлеба. Проволочка с поставками хлеба на экспорт угрожала большими неприятностями. Чтобы найти валюту для очередных платежей по векселям, советское правительство выставило на аукцион музейные сокровища.

Тем временем объем государственных хлебозаготовок существенно сократился. Крестьяне только имитировали труд на колхозных полях, потому что почти ничего не получали за произведенную продукцию. Кремль дал политическую оценку этой недобросовестности — кулацкий саботаж. С каждым годом хлебозаготовки становились все более жесткими. Осенью 1932 года Сталин образовал в основных хлебопроизводящих регионах чрезвычайные заготовительные комиссии. В Украине комиссию возглавил председатель Совнаркома СССР В. Молотов. На Северном Кавказе комиссия действовала под руководством секретаря ЦК ВКП(б) Л. Кагановича. В Поволжье председателем комиссии работал секретарь ЦК ВКП(б) П. Постышев. Результатом их деятельности стал голод во всех перечисленных регионах.

СТАЛИНСКИЙ ОСКАЛ

Сталин выглядел застегнутым на все пуговицы даже в ближайшем окружении. В государственных делах он считал необходимым держать дистанцию. Только в редкие моменты высшего волнения из-под его пера прорывались слова, которые давали представление о темных глубинах его пропащей души.

Почему Сталин иногда вынужден был собственноручно писать подчиненным? На южных курортах нельзя было иным способом обсуждать конфиденциальные вопросы с теми, кто оставался в Кремле «на хозяйстве». 11 августа 1932 года в письме Л. Кагановичу он выразил глубокое возмущение тем, что десятки райпарткомов в Киевской и Днепропетровской областях осмелились заявить о нереальности хлебозаготовительного плана. В связи с этим он заявил: «Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять. Имейте в виду, что Пилсудский не дремлет, и его агентура на Украине во много раз сильнее, чем думает Реденс или Косиор. Имейте также в виду, что в Украинской компартии (500 тысяч членов, хе-хе ) обретается немало (да, немало !) гнилых элементов, сознательных и бессознательных петлюровцев, наконец — прямых агентов Пилсудского. Как только дела станут хуже, эти элементы не замедлят открыть фронт внутри (и вне ) партии, против партии. Самое плохое это то, что украинская верхушка не видит этих опасностей. Так более далеко продолжаться не может».

Следует обратить особое внимание на тревогу Сталина, который боялся «потерять Украину» и намерен был «исправить положение», пока «дела не стали хуже». Хозяин Кремля никогда не ждал, пока дела станут хуже. На протяжении 25 лет сталинской диктатуры использовались различные формы репрессий, но все они имели одну общую черту: были превентивными. Сталин действовал на опережение, помня выражение китайского мудреца Лао Цзы: «Наводить порядок нужно тогда, когда еще нет смуты».

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ ИЛИ ГРАЖДАНСТВО?

Немецкий профессор Стефан Мерль в статье, опубликованной в российском журнале «Отечественная история» ( 1995, № 1), заявил, что сам факт голода в Украине в 1932—1933 гг. не досказывает наличия геноцида. Общее количество жертв голода для него также «не имело существенного значения». От такого утверждения жутко, но приходится списать его на недостатки правового определения термина «геноцид». Мерль советовал Р. Конквесту и его единомышленникам доказать на фактах, что украинцы погибали вследствие своей национальной принадлежности, что «голодный мор был вызван именно с таким умыслом».

Мерлю вторил российский профессор Виктор Кондрашин: «голод равной мерой коснулся села с русским и нерусским населением и не имел «национальной специфики», т.е. направленности против какого-нибудь одного народа».

Истина находится не на стороне Мерля и Кондрашина, и не на стороне ученых, которые отрицают высказанные ими утверждения. Полемика на поле, которое избрали для себя противники Р. Конквеста, обязательно заведет в тупик. Неверна навязываемая нам сама постановка вопроса.

Рассмотрим существующую статистику. Статистика смертности в СССР существовала в национальном разрезе — отдельно по городу и селу. Следует только обратить внимание на то, что органы ЗАГС, во- первых, зарегистрировали в Украине в 1933 году не более половины реальных смертных случаев, и, во-вторых, что смерть от голода в этой статистике отдельно не выделена. Статистика фиксирует ненормально высокую смертность в сельской местности и одинаковый уровень смертности на селе в национальных группах, если сопоставить количество умерших с количеством всего сельского населения данной группы. Это значит, что люди умирали в Украине по месту проживания, а не по признаку национальности. От голода пострадала сельская местность, а по социальному признаку — крестьянство.

Другую картину дает сопоставление официальной статистики смертности по регионам. В 1933 году смертность превышала рождаемость в семи регионах Европейской части СССР. Самое большое превышение наблюдалось в регионах, где действовали чрезвычайные хлебозаготовительные комиссии: УССР (1459 тыс. человек), Северо-Кавказский край (291 тыс.), два края Поволжья (178 тыс. лиц). В Центрально-Черноземной области количество умерших было на 62 тыс. больше, чем родившихся, в Уральской области — на 35 тыс., в Северном крае — на 5 тыс. В хлебопотребляющих регионах повышенная смертность наблюдалась в городах, где людей снимали с государственной продовольственной поставки.

Сопоставлять Украину и Северо-Кавказский край мы не можем. Среди шести округов края есть сильно пострадавший от голода Кубанский округ, население которого на две трети состояло из украинцев (согласно переписи 1926 года). Другие округи пострадали существенно меньше, вследствие чего суммарные показатели смертности выглядят не так ужасно, как в Украине.

Сопоставить можно Украину и Поволжье, причем не только по официальной статистике 1933 года, которая не дает полной картины смертности, а и по расчетам прямых потерь от голода, опирающихся на анализ переписей населения 1926 и 1937 гг. и демографической статистики между двумя переписями. Украина и Поволжье несопоставимы по количеству населения, но сопоставимы по территории. Территория Украины до 1939 года составляла 450 тыс. кв. км., а Поволжья — 435 тыс. кв. км. Согласно подсчетам В. Кондрашина, в Поволжье умерли от голода 366 тыс. человек. Согласно моим подсчетам, в Украине прямые потери от голода составляли 3 238 тыс. человек, т.е. были на порядок выше.

В 1933 году люди гибли от голода во многих регионах, но голодный мор с огромным количеством жертв наблюдался только в двух политико-административных образованиях, где украинцы составляли более двух третей от общего количества населения — в УССР и в Кубанском округе Северо-Кавказского края.

Следовательно, голодомор все же коснулся украинцев, а точнее — украинских крестьян в Украине и в России. Такое уточнение нужно, и мы не должны дискутировать с С. Мерлем или с В. Кондрашиным на навязываемых условиях. Мы никогда не доскажем внукам граждан Украины, умерших от голода, и тем более — мировой общественности, что люди гибли в СССР в 1933 году вследствие своей национальной принадлежности. Т.е. так, как армяне в Османской империи в 1915 году или евреи в странах Европы, оккупированных гитлеровским рейхом. Досказывать это нет необходимости, потому что механизм советского геноцида другой. Примененный Сталиным террор голодом в Украине и на Кубани был геноцидом украинских граждан, а не украинцев.

КРЕМЛЬ И ГРАЖДАНЕ УКРАИНЫ

Чтобы понять, почему Сталин боялся «потерять Украину», нужно разобраться в сути украинского гражданства и национальной советской государственности. Но не той государственности, которую помнят современные поколения, а той, какой она была до Голодомора.

В процитированном письме Сталин сообщал Кагановичу, что хочет сделать его генеральным секретарем ЦК КП(б)У вместо Станислава Косиора. Каганович, уже занимавший эту должность в 1925—1928 гг., учтиво ответил: «Мне, конечно, легче будет приступить к делу прямо, ибо знаю страну, экономику и людей». В отличие от нас, Каганович называл Украину страной. Все, кто прошел через 1933-й и 1937-й годы, и тем более — все, кто родился позже, «страной» называли уже Советский Союз. Украину они привыкли называть республикой...

Ранее мы пришли к выводу, что симбиоз компартийной диктатуры с властью советских органов предоставлял Кремлю возможность упаковывать тоталитарный режим в одеяния «народовластия». Теперь следует отметить, что двойная природа советской государственности позволяла представлять жестко централизованное «государство-коммуну» в обманчивом виде страны без названия, состоявшей из девяти внешне независимых советских государств. Тем самым национально-освободительное движение угнетенных народов подрывалось изнутри. После гражданской войны возникла идея превратить «независимые» государства в автономные республики Российской Федерации, но вождь советской Украины Христиан Раковский запротестовал. В. Ленин по-дружески назвал его «незалежником», но учел настроения периферийных компартийно-советских руководителей, не желающих уменьшения полномочий, и предложил надстроить в советской федерации еще один этаж. Все «независимые» национальные государства наравне с Россией должны войти в новое государственное образование — Советский Союз. Граждане каждой союзной республики получали конституционное право на выход из СССР. «Государство-коммуна» скреплялась лишь диктатурой коммунистической партии. Как раз партия и должна была следить, чтобы у граждан союзных республик не появлялись опасные желания.

Сразу после образования СССР главной линией национальной политики Кремля стала коренизация. Ее украинскую разновидность назвали украинизацией. Целью такой политики было укоренение советской власти. Но существовал побочный эффект. Преследуемый ранее собственный язык украинцы услышали в школах и учреждениях культуры. В Украине началось национальное возрождение.

По экономическому и человеческому потенциалу УССР равнялась всем другим национальным республикам, вместе взятым. Поэтому она пользовалась повышенным вниманием конкурирующих политических деятелей в политбюро ЦК ВКП(б). «Лучшим другом» Украины стал Сталин, который смог посадить на самую высокую должность в этой республике своего подручного Кагановича. Пользуясь поддержкой Кагановича и Сталина, нарком образования Николай Скрипник выжимал из политики коренизации максимум возможного. В 1927 году он публично заявил, что УССР «является Пьемонтом для всего украинского народа на всей этнографической территории Украины». Речь шла не только о западноукраинских землях в составе других государств. Перепись 1926 года показала, что почти 8 млн. украинцев проживали в Российской Федерации.

Пока Сталин боролся за власть, он не обращал внимания на такие заявления. Но двумя постановлениями ЦК ВКП(б) и РНК СССР, от 14 и 15 декабря 1932 года украинизация за границами УССР объявлялась «петлюровский». На Северном Кавказе, где украинизация охватила почти половину районов, все учреждения, школы и пресса были немедленно переведены на русский язык как «более понятный» для населения. Кубанцам и украинцам в других округах края было приказано считать себя русскими. По итогам всесоюзной переписи 1939 года 86,8 процентов населения Краснодарского края было уже зарегистрировано как русские. Только 150 тыс. граждан (4,7 процента), которые прибыли в край в 30-х гг., могли заявить, что они украинцы.

С одной стороны, советская национальная государственность была большим пропагандистским достижением для руководителей государственной партии. С другой стороны, кремлевские власть предержащие не доверяли в Украине даже собственной партии (вспомним это сталинское «хе-хе»). В Кремле не забывали, что в 1917—1919 гг. Украину пришлось завоевывать трижды. Не забывали также о единственном случае неповиновения в почти столетней истории партии, которая была от рождения парализована принципом «демократического централизма»: IV Всеукраинская партконференция весной 1920 года забаллотировала рекомендованный Лениным список членов ЦК КП(б)У и избрала своих руководителей по собственному желанию.

Несмотря на газетную шумиху по поводу успехов первой пятилетки, экономическое положение СССР неумолимо ухудшалось. Сталин понимал, что кризис может ослабить железную хватку Кремля («как только дела станут хуже»...). При этих условиях харьковская компартийно-советская номенклатура могла бы превратиться из красной в желто-голубую и использовать пограничное положение Украины и свои конституционные права, чтобы отделиться от Москвы. Выдающийся украинский историк Иван Лысяк-Рудницкий еще при жизни Сталина (в 1950 году ) опубликовал в западноберлинском журнале статью «Против России или против советской системы». В ней содержался прогноз, осуществившийся лишь во время развала советской империи в 1989 и в 1991 гг.: «Отмена коммунистического уклада в современных советских «союзных республиках», как и в сателитных государствах, представляла бы собой никак не болезненный переворот, а, наоборот, радостный и естественный поворот к собственной национальной индивидуальности».

Как раз для того, чтобы предупредить такой поворот, Сталин на длительный период превратил Украину в эпицентр репрессий. «Без крестьянской армии не бывает и не может быть мощного национального движения», — убежденно писал он в 1925 году. Изучая опыт Украинской революции 1917— 1920 гг., с этим утверждением вполне можно согласиться. Но сплошная коллективизация крестьянских хозяйств подорвала базу освободительного движения во всех национальных республиках, а примененный против УССР и Кубани террор голодом ликвидировал потенциальную угрозу Кремлю со стороны более могущественной.

Справившись с крестьянским вопросом, который был, по мнению Сталина, вопросом национальным, диктатор немедленно переключил внимание на украинскую интеллигенцию — компартийную и внепартийную. Под его диктовку объединенный пленум ЦК и ЦКК КП(б)У в ноябре 1933 года принял тезис о националистическом уклоне как об основной опасности в партии и в государстве. ХVII съезд ВКП(б) в январе 1934 года подтвердил и развил этот тезис. Самое масштабное истребление украинской интеллигенции развернулось после самоубийства в июле 1933 года затравленного Скрипника. Под знаменем борьбы со «скрипниковщиной» численность КП(б)У была сокращена за 1933 год на 110 тыс. человек.

В ужасные для Украины годы (1932— 1938) в концлагеря и тюрьмы попали большинство деятелей украинской культуры, в том числе уже новой генерации рабоче- крестьянского происхождения. Жертвами чекистов стали практически все, кто участвовал в украинской революции 1917—1920 гг. Одновременно Сталин начал «чистить» собственную креатуру в Украине. Из 62 членов ЦК КП(б)У, избранных ХIII съездом в июне 1937 года, 56 обвинили во вражеской деятельности. Из 11 членов политбюро ЦК КП(б)У были репрессированы 10.

КАК ЭТО БЫЛО

Организовать смерть миллионов людей непросто. Это дело требовало ловкости, опыта и десятков тысяч исполнителей.

Отрицая сформулированный Дж.Мейсом вывод комиссии Конгресса США о голоде 1932—1933 гг. в Украине, Ш. Мерль писал: «Изъятие зерна происходило, как правило, местными активистами украинской национальности. И этот факт, который с сожалением констатируется в докладе Конгресса, трудно сочетать с тезисом о геноциде». Наоборот, его соотечественник Г. Зимон на основании длительного исследования национальной политики КПСС сформулировал такой большевистский принцип: «жертвы и убийцы должны принадлежать к одному этносу».

Множество фактов свидетельствует, что прав был как раз Зимон. Но когда мы ставим проблему в таком ракурсе, не следует играть на национальной принадлежности тех, кто отдавал и исполнял приказы, следствием которых был геноцид. К сожалению, крайние националисты не упускают случая бросить тень на народы, к которым относятся отрицательно. Ни грузин Сталин, ни еврей Каганович, ни русский Молотов, ни поляк Косиор не обременяют виной за свои преступления народы, из лона которых вышли. Созданный Лениным адский политический режим был интернациональным.

Нежелание крестьян работать без оплаты на колхозных полях квалифицировалось как «кулацкий саботаж». Нежелание компартийно-советских работников выбивать хлеб у голодающих крестьян рассматривалось как «измена». В циркуляре от 13 декабря 1932 года к местным парторганизациям С. Косиор предлагал немедленно поднимать вопрос о лишении «изменников» партийных билетов с последующей ссылкой их на север, заключением на длительные сроки, расстрелом.

Косиоровский циркуляр был реакцией на отношение местных руководителей к инструкциям чрезвычайных хлебозаготовительных комиссий — Молотова в Украине и Кагановича на Кубани. Принятые к исполнению инструкции были продиктованы Сталиным и сводились к террору голодом.

2—4 ноября бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) рассмотрело вопрос «О ходе хлебозаготовок и сева по районам Кубани». 10 кубанских районов были посажены на «черную доску»: за короткое время из них вывезли все зерно и почти все продовольствие. 18 ноября под давлением Молотова было принято постановление ЦК КП(б)У, а 20 ноября — постановление СНК УССР, почти идентичные по содержанию и под одинаковым названием: «О мероприятиях по усилению хлебозаготовок». Основным пунктом украинских и кубанского постановлений было введение натуральных штрафов. Колхозам, колхозникам и единоличникам, задолжавшим хлеб государству, устанавливалось дополнительное задание по мясозаготовкам в размере 15-месячной нормы и по заготовкам картофеля в размере годичной или двухгодичной нормы. Свою позицию Сталин озвучил уже после принятия этих постановлений. Выступая 27 ноября на объединенном заседании политбюро ЦК и президиума ЦКК ВКП(б), он заявил, что Украина и Кубань скрывают зерно в ямах, саботируют хлебозаготовки и угрожают голодом рабочему классу.

Местные власти быстро справилась с поставленной задачей о вывозе хлеба, мяса и картофеля из колхозов и совхозов. Вывезти продовольствие с крестьянских подворий было труднее. Находясь с инспекцией в Одесской области, Каганович 23 декабря инструктировал секретарей райпарткомов: «В морду бить никогда не следует. Но умело проведенные обыски, и не только у единоличников, но и у колхозников, рабочих, коммунистов — это не перегиб. Надо село взять в такой «штосс», чтобы сами крестьяне раскрыли ямы».

К Кагановичу подключился сам Сталин. 1 января 1933 года он отправил в Харьков телеграмму, оформленную как постановление ЦК ВКП(б). В ней — весь тридцать третий год:

«Предложить ЦК КП(б)У и СНК УССР широко оповестить через сельсоветы, колхозы, колхозников и трудящихся единоличников, что: а) те из них, которые добровольно сдают государству ранее расхищенный и скрытый хлеб, не будут подвергаться репрессиям; б) в отношении колхозников, колхозов и единоличников, упорно продолжающих укрывать расхищенный и скрытый от учета хлеб, будут применяться строжайшие меры взыскания, предусмотренные постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. (об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении социалистической собственности)».

Жуткое содержание этой новогодней телеграммы становится понятным только при аналитическом изучении. Первый пункт был предупреждением: сдавайте хлеб, иначе будет плохо. Характер репрессий не определялся. Второй пункт понятен в сопоставлении с первым. Он адресовался крестьянам, проигнорировавшим предупреждения. Но таких крестьян нужно было выявить. Каким образом? До сих пор не выдумали ничего другого, кроме обыска. Следовательно, сталинская телеграмма была предупреждением о массовых обысках. В ходе обысков зерно могли найти или не найти. В первом случае, крестьян ожидали репрессии на основании закона от 7 августа 1932 года. Какие действия Кремль предусматривал во втором случае, не сообщалось. Но с ноября 1932 года на всех, у кого хлеб не находили, налагали натуральные штрафы. Отсюда следовал понятный всем крестьянам вывод: у кого не найдут хлеб, заберут другие продовольственные продукты длительного хранения.

Из-за недостатка газетной площади нет возможности показать картину обысков по воспоминаниям тех, кто выжил. Отмечу основное: забирали не только зерно, мясо с салом и картофель, как предусматривалось партийно-правительственными постановлениями. Забирали свеклу, горох, фасоль, пшено, лук, фруктовую сушку и все остальное, чем крестьяне запасались до следующего урожая. Под руководством уполномоченных по хлебозаготовкам, чекистов и милиционеров, обыски в каждом селе проводили члены комитетов малоимущих крестьян. Осуждать их нельзя, они хотели есть. Как нельзя осуждать и тех обысканных, кто потом ели своих детей или родителей.

Государственные заготовки хлеба урожая 1932 года начались в июле. До конца октября было заготовлено 136 млн. пудов. За три месяца деятельности комиссия Молотова «заготовила» еще 87 млн. пудов. Какую долю в ее «достижениях» составляло зерно, найденное во время обысков? Есть справка: органы ГПУ и НКВД за период с 1 декабря по 25 января нашли 14 956 ям и 1980 других тайников, из которых было изъято 1,7 млн. пудов хлеба.

Редакция газеты «Правда» организовала в Украине декаду по борьбе с кражами зерна. В рейде, который проходил с 7 по 17 августа 1932 года, участвовали 100 тысяч «ударников прессы». Корреспондент «Правды» по Днепропетровской области призывал: ищите, ведь существует подземный «пшеничный город»! Искатели тогда ничего не нашли, а подворные обыски в декабре и январе дали мизерное количество хлеба (следует добавить, что в этих 1,7 млн. пудов входил также хлеб, найденный у перекупщиков). Под прикрытием легенды о подземных «пшеничных городах» в украинских и кубанских селах была осуществлена отвратительная акция изъятия хлеба и всего незернового продовольствия, не имеющая ничего общего с хлебозаготовками.

Цель этой акции очерчивает оговорка С. Косиора в письме к Сталину от 15 марта 1933 года: «научить колхозников уму-разуму». Это суждение совпадало со сделанным тогда же выводом секретаря ЦК КП(б)У М. Хатаевича: «Среди большинства тех колхозников, которые совсем еще недавно таскали и воровали колхозный хлеб, относились небрежно к колхозному имуществу, не хотели честно работать в колхозном производстве, замечается, что они все более осознают необходимость честно и старательно работать для колхоза». Такой же мотив звучит в адресованном итальянскому правительству рапорте консула в Харькове Серджио Градениго от 31 мая 1933 года. В разговоре с ним высокопоставленный чекист заявил, что нужно было «дать крестьянам урок», (per dare una lezione al contadino). Наконец другой, уже вовсе ужасающий ракурс этого мотива встречаем в докладе наркома земледелия А. Одинцова, который побывал в селах Киевщины. «Растет сознательность людей, в том числе голодающих, и злоба против лентяев и воров, — писал он в отчете. Добросовестные колхозники — за смерть от голода лентяев и воров».

Соответствуют ли действительности приведенные утверждения? Несомненно! Целью сталинского террора было воспитание убийством. Это многократно подтверждалось бурной деятельностью Павла Постышева, которого Сталин назначил на должность второго секретаря ЦК КП(б)У. В конце января 1933 года он приехал в Харьков, оставаясь в ранге секретаря ЦК ВКП(б). От Сталина он имел два основных поручения: во-первых, покончить со «скрипниковщиной» и, во-вторых, спасти крестьян, способных работать на севе. С 1 февраля хлебозаготовки в Украине официально прекращались. Республика стала получать продовольственные и семенные займы. Тех крестьян, которые могли работать, государство теперь кормило.

22 января 1933 года Сталин и Молотов разослали секретную директиву с требованием не допустить массового выезда крестьян в другие регионы. Все пути, ведущие из Украины и Северо-Кавказского края, в том числе грунтовые дороги, перекрывались органами ГПУ, милиции и местного комбедовского «актива». Голодающие крестьяне, за исключением тех, кого государство начинало кормить на полевых станах, должны были умирать медленной смертью в своих собственных селах.

Не зная того фактического материала, который теперь знаем мы, И. Лысяк-Рудницкий в статье «Новый Переяслав», впервые опубликованной в 1956 году в парижском польскоязычном журнале «Культура», дал на удивление точную характеристику положения Украины в годы сталинской диктатуры: «Политика Сталина относительно Украины сводилась к гигантской попытке сломать сопротивление украинского народа посредством физического насилия. При этом, по-видимому, речь не шла о тотальном истреблении украинцев, как это сделано с крымскими татарами, волжскими немцами, калмыками и некоторыми северокавказскими народами; для этого украинцы слишком многочисленны. Зато Сталин последовательно призывал к тому, чтобы уничтожить все активные украинские общественные группы, чтобы таким образом, обезглавив нацию, заставить ее капитулировать и сделать из нее послушное орудие в руках кремлевских власть имущих».

Голодомор в Украине и на Кубани существенно повлиял на формирование советской экономики, какой мы ее знаем. Убедившись в том, что крестьяне не будут работать в колхозах бесплатно, Сталин инициировал постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 19 января 1933 года «Об обязательной поставке зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами».

Могло ли одно-единственное постановление радикально изменить ситуацию в народном хозяйстве? Могло, и тому есть пример: решение Х съезда РКП(б) о переходе от продразверстки к продналогу. Постановлением от 19 января 1933 года государство признавало, что выращенная в колхозах продукция принадлежит крестьянам. Признавалось, что государству должна поступать только часть этой продукции в виде налога. Налог должен быть известен колхозникам еще до начала сельскохозяйственного года. Вся остальная продукция принадлежала крестьянам и могла быть использована ими по собственному усмотрению. Впервые это создавало заинтересованность в результатах коллективного ведения хозяйства.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Автору не удалось в рамках даже такого обширного цикла статей изложить все существенные аспекты проблемы украинского Голодомора под избранным углом зрения. Однако сказанного будет достаточно, чтобы отклонить поверхностные аргументы противников концепции Голодомора как геноцида.

Теперь важной задачей украинских историков является распространение добытой аргументации в украинском обществе и во всем мире. Международная общественность должна признать Голодомор геноцидом украинского народа.

Станислав КУЛЬЧИЦКИЙ, профессор, доктор исторических наук
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments