Не жалуйтесь, что народ бедный, но делайте, чтобы был культурный и тогда будет и материально счастливее!
Августин Волошин, украинский политический, культурный и религиозный деятель Закарпатья

Под красным небом

29 мая, 2020 - 21:30

 

Когда я умру

Меня похороните

Пару колонок

У ног положите

И наушники за головой

Мой рок-н-ролл

Оставьте со мной.

Этот титрованный эпиграф предшествует истории, в которой на самом деле рок-н-ролла нет.

         Разве только вступление с пролетом камеры над вековыми соснами под Starless — меланхоличную песню британских классиков арт-рока King Crimson. Учитывая дальнейшие события, это красивая и печальная мелодия может показаться несколько неуместной, если не учитывать текст:

Sundown dazzling day

Gold through my eyes

But my eyes turned within

Only see

Starless and bible black

(Ослепительный день

Золото в моих глазах

Но мои глаза обращены внутрь

И видят там

Лишь беззвездную и библейскую тьму)

Фильм американского режиссера Паноса Косматоса «Мэнди» имеет еще немало составляющих, которые могут всерьез озадачить: впечатлительных зрителей — нагромождением кровавых сцен, поклонников арт-хаузной эстетики — тщательным соблюдением канонов хоррора, ценителей хоррора — чрезмерным эстетизмом и медленным развитием сюжета.

Тем не менее, в Каннах Косматосу устроили 5-минутную овацию. На сайте критики www.metacritic.com у «Мэнди» оценка 82/100, а на «Гнилых помидорах» (www.rottentomatoes.com) — 94% положительных отзывов.

Почему?

Начнем сначала.

В изложении все выглядит как типичная повесть о мести. Дровосек Рэд Миллер (Николас Кейдж) и его возлюбленная, художница Мэнди Блум (Андреа Райзборо) ведут спокойную жизнь на северо-западе США. Титр сообщает: «Тенистые горы, 1983 год». 1983 — эра Рейгана, ренессанс консерватизма в Америке, а также время действия предыдущего фильма Косматоса «По ту сторону черной радуги» (2010; мы к нему еще вернемся). Дом счастливой пары стоит на берегу озера, в уютном лесу. В один несчастливый день идиллию разрушают новые соседи — секта под патетическим названием «Дети Новой Зари». Мэнди попалась на глаза главе культа по имени Иеремия (Лайнас Роуч). По его просьбе банда чудовищ на мотоциклах — истинных ангелов ада — похищает девушку, чтобы она стала новой наложницей озабоченного мессии. Мэнди не сдается, хохочет самопровозглашенному богу в лицо, и тогда ее сжигают на глазах у Рэда. Израненный и окровавленный, он вырывается на свободу, чтобы вершить расправу.

46-летний Панос — сын Джорджа Пана Косматоса, прославившегося нехитрым, но громким кино с участием Сильвестра Сталлоне — «Рэмбо-2» (1985) и «Кобра» (1986). Кстати, в одном из эпизодов «Мэнди» появляется арбалет — знаменитое оружие Рэмбо. Но, в отличие от инфантильных боевиков Косматос-старшего, в «Мэнди» дело не только в сюжете.

Здесь важнее атмосфера и символы, рассыпанные в поле фильма. Мэнди и Ред обсуждают, какие планеты им нравятся, и Мэнди называет Юпитер — там тысячи лет бушует ураган величиной с Землю; астрономы называют этот феномен «Большое красное пятно». Вскоре камера разворачивается в небо — оно залито химерными красными облаками. Красный — господствующий цвет: протагониста зовут Red, то есть красный; такое же название - Red - у альбома King Crimson (буквально – “Малиновый Король”), с которого взята песня Starless; заглавные титры, линии на машине Рэда, освещение в ряде сцен — алая волна нарастает, пока не превращается в настоящий шторм огня и крови. Это один из многих мотивов, пронизывающих историю и выводящих ее за чисто жанровые границы: действие происходит в мире, похожем на наш, но с самого начала это иная, сдвинутая реальность, и интенсивность сдвига постепенно нарастает, пока не переходит в чистый галлюциноз.

С помощью оператора Бенжамина Лоэба и исландского композитора Йохана Йоханнссона (саундтрек «Мэнди» стал одной из последних его работ) Косматос ведет мастерскую игру с эстетикой ранних 1980-х. В частности, его явно вдохновляли обложки пластинок и плакаты тогдашнего тяжелого рока (Мэнди ходит в футболках «металлических» хулиганов-сатанистов Mötley Crüe), также фильмы ужасов тех времен. Это ход рискованный и оригинальный: существует множество стилизаций, взращенных на наследстве определяющих эпох — немого кино, классического Голливуда 1930-х, Нового Голливуда 1960-1970-х, французской «новой волны»; однако мало кто отталкивается от восьмидесятых с их консерватизмом на экране и в политике. Причем это не только оммаж, не только авторское посвящение своему детству («мой рок-н-ролл оставьте со мной»), а самостоятельная визуальная вселенная. Продуманная перенасыщенность цветов, зернистое изображение, грубоватые спецэффекты обретают в «Мэнди» почти живописную выразительность, а в сочетании с электронно-синтезаторной музыкой Йоханнссона, пронизанной гипнотическим чередованием высоких и низких тонов, создается впечатление полного погружения в странный и неведомый мир.

В этом мире наркотическую инъекцию делают с помощью огромного насекомого. А банда байкеров превращается после принятия «особой» дозы ЛСД в кровожадных скользких существ, уже и не совсем людей. А в пещере химика, который производит такие наркотики, живет настоящая тигрица.

В «Черной радуге» тема экспериментов с психоделиками, соответствующих изменений сознания и внешности была едва ли не главной, но там недоставало человеческих образов, которые выводили бы нарратив за рамки формального упражнения.

На сей раз все характеры яркие и живые, что делает пространство «Мэнди» еще безумнее. Актерские работы достойны самой высокой оценки. Таинственная, с несколько асимметричным лицом и загадочным шрамом, сдержанная, словно собранная пружина, немного не от мира сего Райзборо. Блестящее перевоплощение Лайнас Роуча в самовлюбленного и жалкого Иеремию: очень язвительный обобщающий портрет всех подобных пророков. И, конечно, Кейдж, который напомнил делом, что был когда-то замечательным актером. Без видимых усилий он сочетает совершенно контрастные состояния: уязвимый и страшный, трогательный и смешной — причем последнее не менее убедительно, чем остальное: когда он втягивает порцию кокаина в разгромленном жилье бандитов, или кричит после очередной резни «Ты порвал мою любимую футболку!», или вдруг бросает оружие, чтобы взять в руки бензопилу и помериться ее длиной со злодеем, или когда, залитый кровью, истерически хихикает в камеру в финале, вызывая непроизвольный смех в зале.

Такой тон клоунады удивил многих рецензентов. Но это лишь верность канону: пугая, не забывай смешить. Монтаж аттракционов должен действовать на разных уровнях. Миллер мстит за Мэнди, ни разу не повторяясь в средствах и способах. Каждый поединок превращается в спектакль насилия с собственными хореографией и реквизитом. Косматос придерживается предписаний жанра безукоризненно, вплоть до таких мелочей, как придание орудиям собственных имен — «Змеиный Глаз», «Рог Абраксас», «Меч бледного рыцаря»; в сказке — а «Мэнди» — это сказка — и не может быть иначе.

Главным же приемом Косматос выбрал преувеличение: сюжетных поворотов, насилия, актерских реакций, цветовых акцентов; любой другой фильм это бы разрушило — но тут избыток становится залогом убийственной гармонии. Поэтому и не имеет смысла задаваться вопросом: нам показывают историю в последовательно линейной очередности или это шизоидные воспоминания Реда после того, как все произошло, или ему вообще все привиделось? Главное, что мы там побывали. В сердцевине тысячелетнего шторма. Под красными небесами. В жутком и прекрасном сне величиной с планету.

А подглядывать чужие сновидения — ужасно увлекательно.

***

Мэнди / Mandy (2018, США, 121`), режиссура: Панос Косматос, сценарий: Панос Косматос, Аарон Стюарт-Ан, оператор: Бенжамин Лоэб, в ролях: Николас Кейдж, Андреа Райзборо, Ричард Брейк, Лайнас Роуч, Билл Дьюк, производство: SpectreVision, Umedia, Piccadilly Pictures, XYZ Films.

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День»

Новини партнерів


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ