Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны. Невозможно достичь какой-то из них, пренебрегая другими.
Андрей Сахаров, физик, правозащитник, диссидент, общественный и политический деятель, лауреат Нобелевской премии мира

Декоративный парламент иногда тоже может пригодиться

12 января, 2018 - 14:33

Парламент как таковой является общенациональным представительским учреждением демократического общества и носителем верховной (или единой, если речь идет об унитарном государстве) законодательной власти. Это знает каждый студент, даже, пожалуй, каждый старшеклассник или политически ангажирован пенсионер. Но это знание нередко при столкновении с непростой, а бывает еще и грубой действительностью рассыпается в прах. "Почему они там столько говорят и спорят, работать надо!" - такое мнение нередко можно услышать от, казалось бы, весьма активных лиц. С другой стороны, действующая властная верхушка, похоже, с этим согласна и действует по известному принципу: «Парламент - не место для дискуссий", стремясь превратить Верховную Раду в машину для голосования.

Между тем, чтобы парламент играл надлежащую ему, и только ему, роль в формировании государственной политики, нужны следующие минимальные условия:

1. Парламент должен быть способным эффективно функционировать, избегать длительных внутренних конфликтов и четко придерживаться своего регламента.

2. Парламент должен владеть всесторонней информацией о состоянии дел в государстве на том же уровне, что и исполнительная власть, которая имеет в своем распоряжении значительную инфраструктуру.

3. Парламент должен иметь структуру, которая обеспечивала бы парламентариев аналитическими материалами относительно  проблем государственного строительства, политики, экономики, культуры, образования, медицины, новейших технологий.

А поскольку парламент выполняет представительскую функцию, то он должен одновременно быть и форумом, на котором откровенно и публично обсуждаются важнейшие моменты жизни общества, страны, государства. Наличие политической трибуны для острых споров, для обсуждения различных мнений, даже раздражающих и неконструктивных, - а именно им является по определению парламент, - чрезвычайно важно для жизни общества, особенно в последние десятилетия, когда уровень коммуникаций поднялся на новый качественный уровень. Законотворчество, конечно, вещь первостепенная, но представительство различных групп общественных интересов - не менее первостепенно. Потому что собрание депутатов, где без обсуждения, даже "обсасывания" законодательных актов последние послушно принимаются большинством по мановению руки "дирижера", - это декоративный или маргинально-минимальный парламент, как называет его современная политическая наука.

В последнем случае обычно номинально прописанные конституционные функции парламента не имеют особого значения - главным фактором выступает устоявшаяся политическая практика. Чисто формально такие парламенты могут объявлять вотум недоверия правительствам, отправляя их в отставку, объявлять главам государства импичмент, создавать исполнительную власть без желания президентов или преодолевать президентское вето, но на самом деле они при стандартных, стабильных политических обстоятельствах не выполняют ни законотворческой (законы пишутся совсем в других местах), ни представительской (так как представляют не группы избирателей, а консолидированный властный слой), ни контрольной (ведь левая рука не может контролировать правую) миссии.

Более того, существуют даже так называемые "консультационные" парламенты - при монархах арабских государств Персидского залива. Их членов или назначают самодержцы, или они избираются из числа местной феодальной элиты членами самой элиты. К счастью, правила хорошего политического тона вне этих государств требуют, чтобы парламенты, пусть и декоративные, пусть маргинальные, чья деятельность жестко контролируется верховной властью, пусть минимальные, которые существуют для "галочки", мол, смотрите, и у нас они есть, и мировому сообществу придраться не к чему, хотя все понимают, откуда ноги растут, - все эти типы парламентов тем или иным способом избираются и тем напоминают нормальные институты законодательной и наивысшей представительской власти. А это дает им шанс сработать в нестандартной, кризисной ситуации.

Хотя, конечно, шанс - это возможность с той или иной степенью вероятности, которую еще надо реализовать, а это не всегда удается.

Но бывают в истории и неожиданности...

Вспомним не такое уж и далекое прошлое - какую роль играли три десятилетия назад в СССР и УССР Верховные Советы, эти классические декоративные парламенты. Вспомним, каким смешным и убогим выглядело в глазах всех демократических стран тогдашнее советское общество, в котором почти все были «против», но дружно (99,99%) голосовали «за», в котором людьми и их судьбами распоряжалась небольшая группа геронтократов из политбюро, а представительские органы были не более чем ширмой для неограниченной и ничем не уравновешенной (кроме подковерной борьбы групп партноменклатуры) власти ЦК партии, в котором «выборы» проходили по принципу «одно депутатское место - один кандидат». И вот вдруг с началом перестройки, когда партийный прессинг на эти декоративные институты начал ослабляться, вдруг несколько депутатов, «избранных» по разнарядке в Верховный Совет СССР, проголосовали «против», когда речь шла об утверждении указа о фактическом запрете проведения митингов и демонстраций. Так же проявили себя эти несколько нестандартных депутатов (к которым начали присоединяться и другие) во время голосования других, по их мнению, не слишком прогрессивных законопроектов. Конечно, как-то помешать принятию тех или иных законов эти жесты не могли, но они в тогдашних условиях (1987-88 годы), при отсутствии многопартийности и легализованной публичной оппозиции стали знаками того, что можно действовать в политическом пространстве иначе, чем прежде. Именно такие самовольные и нестандартные действия в таком полностью регулируемом до этого органе стали весомым толчком к дальнейшему развитию демократических начинаний в последние годы перестройки.

Наконец, "избранный" еще по разнарядкам ЦК Верховный Совет УССР 28 октября 1989 года принял весьма прогрессивный Закон о языках, статья 2-я которого фиксировала государственность украинского языка: "Согласно Конституции Украинской ССР государственным языком Украинской Советской Социалистической Республики является украинский язык. Украинская ССР обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни. Республиканские и местные государственные, партийные, общественные органы, предприятия, учреждения и организации создают всем гражданам необходимые условия для изучения украинского языка и углубленного овладения им". И хотя принятие этого закона лоббировала определенная часть партноменклатуры (так называемые "суверен-коммунисты"), обсуждение законопроекта вылилось в бурную дискуссию, которую полностью транслировало республиканское телевидение, и голосование оказались далеко не единодушным. Парадоксальным образом пересмотреть этот закон и поднять государственный статус украинского языка с помощью закона «Кивалова – Колесниченко» сумели известные всем депутатские силы в Верховной Раде независимой Украины, избранные на многопартийной основе по демократическому избирательному закону...

Впрочем, декоративные парламенты под давлением масс иногда действовали и более радикально.

Скажем, в конце 1989 года в Праге во время «бархатной революции» чисто коммунистическое Федеральное собрание шаг за шагом отменило коммунистическую же власть, вывело из своего состава целую кучу предприимчивых сталинистов и ввело туда диссидентов-реформаторов. События разворачивались довольно быстро. 20 ноября студенты Праги объявили о забастовке, которую сразу же в течение первого дня поддержали практически все вузы страны. Одновременно в центре Праги и в других городах начались массовые демонстрации (в столице ежедневное количество их участников достигало четверти миллиона человек). К акциям студентов присоединились представители интеллигенции, а впоследствии и коллективы многих предприятий страны. Оппозиционные лидеры образовали «Гражданский форум», который возглавил народное движение. Под давлением оппозиции и массовых демонстраций 24 ноября руководство Коммунистической партии Чехословакии ушло в отставку. На следующий день ушло в отставку правительство. 29 ноября парламент отменил статью конституции о руководящей роли КПЧ. 10 декабря Президент Чехословакии Густав Гусак ушел в отставку, и было сформировано новое коалиционное правительство национального согласия, в котором коммунисты и оппозиция получили одинаковое количество мест. Была осуществлена «реконструкция» парламента, где КПЧ утратила большинство. 29 декабря 1989 года реорганизованный парламент избрал своим председателем Александра Дубчека, главного инициатора курса реформ 1968-1969 годов, а президентом ЧССР - писателя и правозащитника, председателя «Гражданского форума» Вацлава Гавела. Был принят новый избирательный закон, по которому в следующем году прошли выборы в органы представительской власти всех уровней. Таким образом, декоративный парламент сумел, хотя и не по своей воле, достаточно достойно выйти из непростой ситуации и обеспечить легитимную смену власти в государстве.

Примеры этого рода можно приводить и дальше, но заметим главное: при всех обстоятельствах даже такой парламент, который изначально не выполняет или на время теряет свои основные функции, названные в начале статьи, в принципе способен под давлением гражданского общества сыграть положительную роль в развитии страны, в легитимных трансформациях ее политической системы.

Новини партнерів

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments