Воля, освобождение - вот тот конечный флаг, к которому тянется все, к которому стремятся и воины с мечами, и моралисты с заветами, и поэты со стихами.
Василий Липкивский, украинский религиозный деятель, церковный реформатор, педагог, публицист, писатель и переводчик, создатель и первый митрополит Украинской Автокефальной Православной Церкви.

Революция – не революция

26 декабря, 2016 - 13:13

В декабрьском послании Федеральному собранию Владимир Путин наконец-то изложил в развернутом виде свою концепцию празднования 100-летнего юбилея революции 1917 года: «Наступающий, 2017 год – год столетия Февральской и Октябрьской революций. Это весомый повод ещё раз обратиться к причинам и самой природе революций в России. Не только для историков, учёных – российское общество нуждается в объективном, честном, глубоком анализе этих событий. Это наша общая история, и относиться к ней нужно с уважением. Об этом писал и выдающийся русский, советский философ Алексей Фёдорович Лосев. «Мы знаем весь тернистый путь нашей страны, – писал он, – мы знаем томительные годы борьбы, недостатка, страданий, но для сына своей Родины всё это своё, неотъемлемое, родное».

Прервем здесь цитирование Путина и продолжим цитату из автобиографической повести Лосева «Жизнь», написанной в 1941 году, вскоре после начала войны: «Он с этим живет и с этим погибает; он и есть это самое, а это самое и есть он сам. Пусть в тебе, Родина-Мать, много слабого, больного, много немощного, неустроенного, безрадостного, но и рубища твои созерцаем как родные себе. И миллионы жизней готовы отдаться за тебя, хотя бы ты была и в рубищах...» Сам философ три года оттрубил на строительстве Беломорско-Балтийского канала и почти потерял там зрение, а потом периодически то подвергался гонениям, то награждался коммунистической властью. Он свою жизнь воспринимал как жертву во имя Родины и далее в той же повести писал: «Наша философия должна быть философией Родины и жертвы, а не какой-то там отвлеченной, головной и никому не нужной «теорией познания» или «учением о бытии или материи». В самом понятии и названии «жертва» слышится нечто возвышенное и волнующее, нечто облагораживающее и героическое».

Что ж, с жертвами в российской истории все всегда было в порядке. Власть спокойно для достижения своих целей жертвовала десятками, сотнями, миллионами, а во Второй мировой войне – десятками миллионов жизней своих подданных, установив абсолютный рекорд в мировой истории. И у подавляющего большинства подданных это не вызывало протеста, по крайней мере, активного. В последние годы россияне массово гибли в Донбассе, и пока что в небольшом количестве – в Сирии. Так что философия Лосева для Путина очень удобная. Люди должны с радостью гибнуть за родину, не задаваясь вопросом, зачем власть затеяла ту или иную войну, и уж тем более не протестуя против этого. Очевидно, и революция 1917-го года и последующая гражданская война в рамках путинской концепции – это некое стихийное бедствие с неизбежными жертвами.

А теперь продолжу цитирование Путина: «Уверен, что у абсолютного большинства наших граждан именно такое ощущение Родины, и уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления общественного, политического, гражданского согласия, которого нам удалось сегодня достичь. Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки. Давайте будем помнить: мы единый народ, мы один народ, и Россия у нас одна». Почти цитата из сорокинского «Дня опричника»: «Когда плохо на душе, когда враги одолевают, когда круги злокозненные сужаются — забежишь на минутку в Третьяковку, подойдешь к великому полотну, глянешь: сани с боярыней непокорной едут по снегу русскому, мальчик бежит, юродивый двуперстие воздымает, ямщик скалится… И пахнёт на тебя со стены Русью. Да так, что забудешь про все злободневное, суетное. Русский воздух вдыхают легкие. И больше ничего не надобно. И слава Богу… Надобно жить сволочам назло, России на радость…»

Как можно предположить, упор при праздновании юбилея будет сделан на то, что и белые, и красные были государственниками. Будут вспоминать, как и те, и другие противостояли иностранной интервенции, стремились сохранить империю, пусть, под другим названием, и не давали разбегаться национальным окраинам. Наверное, будут говорить, как хорошо сражались Красная Армия и белые армии (только речь, разумеется, будет идти о разных сражениях). Террор, «красный», «белый» и «зеленый», равно как и сами «зеленые», не принадлежавшие ко двум главным лагерям, останутся в тени (зачем «спекулировать на трагедиях»!), равно как и борьба на национальных окраинах. Не исключено, что Февральская революция будет представлена следствием внешнего заговора, прервавшего замечательное поступательное движение России к светлому имперскому будущему, а вот тему «немецкого золота» для большевиков и Октябрьской революции как заговора педалировать не будут, дабы не нарушать примирения.

Схему примирения предложил ученый аграрник Александр Чаянов, благополучно расстрелянный в годы Большого террора, в повести «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии», опубликованной в 1920 году: «"Метрополя" не было. На его месте был разбит сквер и возвышалась гигантская колонна, составленная из пушечных жерл, увитых металлической лентой, спиралью поднимавшейся кверху и украшенной барельефом. Увенчивая колоссальную колонну, стояли три бронзовых гиганта, обращённые друг к другу спиной и дружески взявшиеся за руки. Кремнев едва не вскрикнул, узнав знакомые черты лица. Несомненно, на тысяче пушечных жерл, дружески поддерживая друг друга, стояли Ленин, Керенский и Милюков». Я же, несколько лет назад, побывав в Волгограде, что в путинскую концепцию истории России вполне укладывалась бы установка там памятника «Сталин и Врангель обдумывают совместный поход против белополяков».

Вдова Лосева Аза Тахо-Годи вспоминала, как Лосев и его друг философ Александр Спиркин «спорили, развалится ли «телега» или нет, и если да, то когда. Алексей Федорович доказывал, что не развалится, потому что военная мощь у нее вот какая — и сжимал кулак. А Спиркин, человек другого поколения, говорил: «Развалится сама, и ждать этого уже недолго». И оказался прав». Путин и его соратники больше всего боятся, что «телега развалится», и потому старательно выхолащивают из памяти о 1917 годе все, что связанно с собственно революцией – стихийными, не контролируемыми властью действиями масс. Между тем, председатель Счетной палаты России Татьяна Голикова полагает, что Резервный фонд будет исчерпан уже к концу 2017 года. Правда, останется Фонд национального благосостояния  (71,26 млрд. долларов на 1 декабря). Но в любом случае, если 2017 год России, по всей видимости, удастся миновать благополучно, то дальше уже ничто не гарантирует от повторения революционных событий.

Борис СОКОЛОВ, профессор, Москва

Новини партнерів


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ