Перейти к основному содержанию

Эта нежная ткань доверия

28 января, 19:40

Никогда не начинайте писем «уважаемый такой-то», только «многоуважаемый». Это дворнику я могу сказать: уважаемый.

М.Л. Гаспаров, «Записи и выписки»

Из наблюдений за тем, как общаются разные люди, за дискуссиями, водящими нескончаемые хороводы вокруг политики (что, конечно же, является лакмусовой бумажкой), — вытекают любопытные замечания. Некоторыми из них я хотел бы поделиться. Речь пойдет о ткани доверия, той ткани, которой связано и держится все наше общество, любое общество.

Как это ни горько, вспомните еще раз оранжевую революцию. Давайте припомним и другие случаи, убеждаясь, что в некоторых из них мы умеем прекрасно объединяться. И в житейских делах, и в более глобальных. Мы можем договориться. Потенциально — можем, и нужно уметь и любить договариваться. Так вот: в тех случаях, когда мы можем договориться, это обеспечивается доверием. Существуют силы доверия, благодаря которым мы понимаем друг друга, и они — единственная основа понимания.

Можно сказать, что доверие — та питательная среда, в которой развивается общество. Даже не так: доверие — одна из немногих основ, благодаря которой общество существует, если мы всерьез принимаем некоторую группу людей за общество. С некоторых пор удельный вес, слой этой питательной среды стал стремительно утончаться. Доверие в обществе падает — его осталось совсем на донышке. Исчезает доверие ко всем институтам сразу. К власти. К церкви. К суду. Список можно продолжать, просто поворачивая голову направо и налево. Не верят народным депутатам. Не верят ЖЭКам, из тех, что уцелели. Не верят высшему образованию (хотя все стремятся его получить). Особенно пострадало гуманитарное образование. Еще в мое время журфак и филфак считались «факультетами, которые невозможно не окончить». Возможно, такое отношение усугублял факт, что слишком многие шли туда «поверх барьеров».

А чему доверяют? Говоря грубо и просто: верят в технику в первую очередь. В обычную бытовую технику со всеми ее новинками и акциями, со всем, что вокруг нее навернуто; верят, потому что она — работает. За ней — верят в физику и математику, оставаясь скептичными по отношению к мировоззренческим обертонам этих наук. В зоне недоверия находятся общественные науки, сильно дискредитировавшие себя за счет политтехнологий, и лингвистика, для многих — пустопорожняя болтовня, дискуссия вокруг дырки в бублике. На самом дне — всевозможная филология и литературоведение, писатели и журналисты. Скорее поверят менеджеру, продающему стиральную машинку и рассказывающему о характеристиках оной, но журналисту — нет; он не обеспечивает уровень жизни, от него не зависит благосостояние. Таков порядок падения. Верят юристам, нотариусам, врачам — вынуждены верить. Верят тому, от кого зависит жизнь, судьба. И это очень неправильно, очень как-то кособоко выстроенное общество. Это общество, в котором нет никаких сугубо социальных институтов и связей (потому что нет доверия) и которое насквозь пропитано бизнес-отношениями. По-другому это называют еще коррупцией.

Наше общество гиперрационально. Оно верит лишь в то, что вертится, крутится, работает прямо на глазах, здесь и сейчас, в то, что можно потрогать, в то, что можно съесть. Существуют противостоящие доверию силы логики, рациональности. Их часто путают с силами доверия, но они иные. Это силы скептические и, по сути, разъединяющие. Если в общение проникают силы рациональности, они губят общение.

При этом содержание общения может быть сколь угодно рациональным. Например, когда между людьми идет серьезный научный разговор и допустимы лишь рациональные аргументы. Но если в форму общения проникнет хоть что-то от рационального содержания — разговор погублен. Дальше он будет развиваться в силу рациональной логики — со снижением, переходя на ругань, насмешки и прочее. Атмосфера портится, она становится непригодной для понимания. И какие бы доказательства ни шли в ход, как мечом по наковальне — рациональность их затупит, потому что доказательства не имеют принудительной силы, они в буквальном смысле лишены императива. С любыми доказательствами человек может не согласиться в силу его воли или каприза. Доказательства помогают внутреннему пониманию — это ступеньки, облегчающие понимание, дорога для понимания, но не само понимание. Еще раз: понимание обеспечивается доверием. А коль сорвано доверие — значит, не состоялось и доказательство.

Обычно громоотводом служит следующая точка зрения: считается, что надо вести обсуждение в отрыве от личности — в общем-то, это правило цивилизованной дискуссии. Но вот какой момент: тексты и речи в отрыве от личности не живут. Наоборот: все, что сказано, существует в обязательной связи с личностью, и связь эта вполне определенная, она задает атмосферу для обсуждения — это доверие к автору текста. Если отношение к автору иное, это будет не критика, а расправа. Любой из нас наверняка знает примеры — есть умельцы, которые просто с совершенно любого места берут какой угодно оборот высказывания — и разъедают его насмешками; текст разносится в пух и прах. Это техническое умение — издевательски похоронить текст, притом умение несложное. А страхует от такой расправы отношение к автору, субъективное и доверительное (можно назвать его симпатией). Если симпатии нет, тогда это не критика, а разоблачение.

И коль уж в разговоре разъединяющая, ничего не уважающая, не знающая симпатий и ценностей рациональная сила просочилась в форму общения — и рациональные аргументы обращены не к некому содержанию, а к самому собеседнику, — это фатальная ошибка, более чем логическая — этическая. Перед лицом рациональных аргументов не оправдан никто. Как только меняются местами текст и человек, путаются содержание и отношение людей в общении, тут же начинаются сбои: собеседник вдруг позволяет себе делать замечания своему визави, ставить какие-то условия, сообщать ему о его недостаточности, объяснять, что он должен, как должен, словом, вступает в силу набор оскорблений и разрыв отношений. Что мы и наблюдаем в нашем обществе повсеместно — от форумных склок до драк в парламенте и залах муниципалитета. Да что там муниципалитет... Посмотрите, как обращаются к незнакомому человеку. Слова «господин», «пан» ведь не прижились. Остались — родом из прошлого — ужасающие оклики: «мужчина!», «женщина!». Вместе с тем, люди старого воспитания говорят, что даже слово «уважаемый» совершенно недопустимо: так обращались к извозчикам, на такое обращение следует порядочному человеку оскорбиться. Выходит, что и обращения-то как такового нет. Мы не знаем, как друг с другом найти общий язык, потому что друг с другом никак не соотносимся, — вот парадокс.

Общество не способно выработать даже спокойного обращения без иронии и хамства — от глубочайшего недоверия. От недоверия — и одновременно от слепой веры, что отношения в обществе можно построить «как-то так», на «голубом глазу», на взятках, откатах, на взаимодействии полов. Так оно и есть на самом деле. И отношения эти в самом деле строятся, они реальны — но они не строят общества.

Интеллектуальное поле бесконечно многомерно и может быть различено сверх любого заранее заданного предела. Все, что угодно, мысленно можно поделить на части — и найти новые аспекты. О, эти оттенки и аспекты, ракурсы и точки зрения! Рацио способно найти разницу в чем угодно. Можно сказать и так: цель есть центр окружности, по радиусам которой к ней стремятся субъекты — и по пути до хрипоты спорят, каждый видя ее под своим углом.

Потому любое согласие — временно и частично, а сказать точнее — ситуативно: оно может состояться только в конкретных границах и при определенных условиях. От согласия до разномыслия и «войны» — лишь полшага, ведь мнений всегда больше, чем участников беседы. Договориться рационально, прийти к единомыслию всем вместе — утопия, этого никогда не будет; каждый видит мир несколько иначе, и в точности мысли не совпадут никогда.

Но можно договориться о совместном деле, одном на двоих, на троих, на сотню или тысячу, на миллион и больше — и при этом оно с необходимостью потребует доверия как атмосферы и формы, в которых будет протекать.

Владислав СИКАЛОВ, журналист, Киев

Delimiter 468x90 ad place

Подписывайтесь на свежие новости:

Газета "День"
читать