Украина не может существовать, не владея Крымом, это будет туловище без ног. Крым должен принадлежать Украине, на каких условиях, это все равно, будет ли это полное слияние, или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымчан
Павел Скоропадский — украинский государственный, политический и общественный деятель, военный. Гетман Украинского Государства.

«Аристократия сабли»

Типичная европейскость казацкой старшины
15 июня, 2017 - 16:46
ГЕТМАН БОГДАН ХМЕЛЬНИЦКИЙ (НА ПОРТРЕТЕ) ВСЕГДА СЛЕДОВАЛ СЛАВНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ: «КАЗАЦКАЯ НАЦИЯ» СОСТОЯЛА ИЗ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДАЛЕКО НЕ ТОЛЬКО УКРАИНСКОГО ЭТНОСА / ФОТО С САЙТА LIKBEZ.ORG.UA

Предшественником и своеобразным образцом в период формирования современной украинской нации (то есть нации, которая сложилась на основе определенного этнического ядра и включает все гражданское сообщество, которое либо осознанно завоевывает самостоятельность своей страны, либо уже ее одержало и строит государство в независимой или реально автономной форме, как это случалось в прошлом) была так называемая казацкая нация XVII—XVIII веков. Эта нация не включала всю совокупность населения украинских земель; речь шла только о казаках (как реестровых, так и сечевых, низовых и других), оказаченной шляхте, духовенстве и определенной части горожан (прежде всего из тех городов, которые традиционно имели Магдебургское право). Главным центром элиты казацкой нации выступала старшина — разная в плане социальных корней, однако объединенная образом жизни, общественными функциями и общекультурными установками (скажем, было принято отправлять старшинских сыновей на обучение в Киевскую братскую школу, которая позже превратилась в Киево-Могилянскую академию, и другие учебные заведения, а иногда и в Западную Европу; девушек тоже учили читать и писать). Казацкая старшина была в Украине «аристократией сабли», а рядовое казачество — «рыцарством», свободными воинами «рыцарского ордена».

О типичной европейскости казацкой старшины написано немало; говорится не только об образовании (хотя уже оно радикально отличало элиту казацкой нации от московского боярства и дворянства), но и о целом комплексе факторов — от социокультурных (так, академик Сергей Аверинцев отмечал, что рождественская обрядовость общая в Европе — от Бордо до Конотопа) до торговых (из Гетманщины зерно вывозили в Гданьск, а через него — дальше на запад). В этой статье я хочу обратить внимание на еще один важный момент, который обусловливал европейские установки казацкой старшины.

Известно, что любая нация по своему естеству существенно отличается от этноса, в частности, тем, что в нее органично входят выходцы из иноэтнеческихних сообществ, которые делают сознательный выбор в интересах принадлежности к этой нации. При этом речь идет как о представителях элиты, так и о «простонародье», «посполитых». Вхождение по типу ассимиляции возможно, хотя и не всегда, и на этническом уровне, только тогда говорится об отказе от характерных обычаев, языка, религии в пользу иноэтнических; когда же речь идет о национальном сообществе, то такой отказ не обязателен, возможно, неполное приобретение новых социокультурных особенностей при полной политической лояльности. Более того, представители тюркских и балканских народов, которые вливались в казацкую нацию, обогатили украинцев целым рядом новаций — от стиля быта и лексического состава языка, от мелоса и одежды — вплоть до вооружения и военной тактики.

Тогда кем они были, интегрированные в казацкую нацию иностранцы? Кем были знаковые личности того времени с «недостатком», или вовсе «отсутствием», если употребить терминологию некоторых суперпатриотов, украинской кровью, сыгравшие выдающуюся роль в становлении казацкой нации и Patria Cosacorum, именно так обозначенной на тогдашних европейских картах; беру только самых известных, например, Петро Могила и Пилип Орлик, Станислав Мрозовицкий (Морозенко) и Марко Маркович (Аврамович), Олифер Голубь (Оливарий Марконес) и Яков Драгоманов. Или говорится о немногочисленных исключениях, которые только подтверждают правило? Или говорится о чем-то другом, более важном?

Три года тому назад в статье «Кто является настоящим украинцем. Действительно ли модерная украинская нация родилась только на Евромайдане?» («День» №102, 2014) я детально — на основе обобщенных списков казацкой старшины — отследил вес иноэтнического элемента в формировании украинства. Напомню, что составленный в алфавитном порядке, этот список открывается четырьмя Абрамовичами (присутствующих в нем многочисленных Авраменко, Аврамцов, Аврамовичей, Оврамовичей и Овраменко не считаем, потому что речь идет о популярных в то время украинских именах). А поскольку казацкие фамилии обычно фиксировали то ли «гражданскую профессию», то ли характер, то ли происхождение их носителей, вывод напрашивается сам... Ну, а дальше имеем то же самое. Албанез Иван, Гадячский полковой обозный. Кохановский Станислав — шляхтич, наказной полковник черниговский во время Хмельнитчины. Барановский Яков-Михаил Станиславович — шляхтич герба «Равич» Краковского воеводства. Во времена Мазепы был атаманом городовым козелецким. В списке старшины видим и его детей и внуков. А вот другой Барановский — Пантелеймон — оказаченный шляхтич герба «Остоя». Скаржинский Александр-Михаил Казимирович — литовский шляхтич, закончил Оршанскую академию, сотник полковой лубненский. Родион Думитрашко-Райча, в 1665 году вышел из Валахии на Брацлавщину с отрядом в полтысячи сабель, некоторое время был наказным гетманом. В списке еще 16 казацких старшин разного уровня, которые были потомками (детьми, внучками и правнуками) этого полковника. Гуринович Габриель (трудно установить, откуда родом) — сотник менский Черниговского полка. Шангирей Иван — полковник корсунский. Список можно продолжать и продолжать. Есть в нем даже трое сотников Урсулов, значковый товарищ Нежинского полка Усевич-Косюн Константин Янович, уважаемый военный товарищ Григорий Ференсбах, семеро Циганко, Циганенко и Циганчуков — и так далее. Иначе говоря, никакой «чистоты крови» во времена казацкой нации от членов этой нации не требовали; если и шла речь о крови, то только о той, которую готовы были пролить казаки за свою страну и за православную веру.

Повторю еще раз: любая нация отличается от этноса, в частности, тем, что в нее входят выходцы из иноэтнических сообществ, которые делают сознательный выбор в интересах принадлежности к этой нации. Это касается и «посполитых», и «шляхетства» (при существенной условности этих понятий во времена Patria Cosacorum, где действовали «социальные лифты», которые выносили наверх самых достойных представителей казацких низов).  Конечно, выбор в пользу козакования был тогда выбором политическим (а еще и религиозно-мировоззренческим, поскольку требовал перехода в православие тех, кто не был крещен при рождении как православный христианин). А в то же время речь шла о быстром (по большей части уже в первом поколении) перенимании украинских обычаев и языка в домашнем быту, о родственных связях со «старой» казацкой старшиной и тому подобное. В итоге, как отмечает Оксана Забужко, произошли чрезвычайно интересные и резонансные в историческом плане вещи: «Леся Украинка, Лариса Петровна Косач — аристократка, дочь действительного статского советника, потомок старинного шляхетского рода и казацкой гетманской старшины. Ее предок по родительской линии еще в XIV в. получил герцогский титул от императора Фридриха. Предки по маминой линии, Косачи, были правителями Герцеговины. Ее предок из рода Драгомановых был переводчиком при Хмельницком. Леся Украинка — последняя представительница нескольких поколений украинской европейской рыцарской культуры»...

Во второй половине XVIII века, во времена правления Петра ІІІ и Екатерины ІІ, начались процессы превращения казацкой старшины Гетманщины и Слобожанщины в малорусское дворянство. Вместе с тем выходцы из этой старшины обычно себя не называли русским дворянством, подчеркнуто нарекая себя дворянством малорусским. В среде этого дворянства, которая, в отличие от сформированного в том же XVIII веке русского дворянства, никогда не чувствовала себя «бастардами Европы» (Чаадаев), происходили те культурнические и политические процессы, которые ознаменовались исследованием народной культуры и ее модернизацией, созданием новейшего украинского языка и учреждением новейших университетов, лицеев и коллегиумов. Наконец, во второй половине ХІХ века выходцы из числа малороссийского дворянства объединяются с разночинцами, создавая «Громади», воскресные школы для «простонародья», украинскую кооперацию и политические партии, одна из которых — «Народная воля» — поставила цель уничтожение Российской империи и происхождение на ее месте федерально-конфедеративного Общероссийского союза, в состав которого должно было бы входить семь или больше автономных государств. Эти практические ориентации и идеологические установки были не случайными в силу не только тех общекультурных факторов, которые существенно отличали украинский этнос от великороссов, но и учитывая личные традиции потомков «аристократии сабли»: если в Москву и Санкт-Петербург иностранцы, которые становились русскими дворянами, приезжали служить самодержцам, то в Patria Cosacorum они попадали в поисках прав и вольностей. Не случайно ведь Иван Мазепа писал:

«А за волю, хоч умріте,

І вольності бороніте.

Нехай вічна буде слава —

Же през шаблю маєм права!»

n Случилось так, что потомки украинской шляхты и лично свободных украинских казаков XVIII—ХІХ веков в тягостный период двух мировых войн, революций и восстаний, антиколониальных освободительных соревнований, Голодомора и Большого террора в абсолютном большинстве были уничтожены или погибли в боях. Это имело серьезные последствия для нынешней Украины, где традиции «аристократии сабли» и «аристократии духа», органично, в том числе и через родословные, связанные с европейским миром (Крымскотатарское ханство также было частью этого мира; современный французский мыслитель Ален Безансон пишет, что «в то время как в Кремле развлекались созерцанием того, как медведь танцует на раскаленном листе железа, в Бахчисарае при ханском дворе играли комедии Мольера»), были замещены традициями компартийной номенклатуры и полукриминальных и откровенно уголовных цеховиков, валютчиков и барыг советского времени, ставшими «большими бизнесменами» и «выдающимися политиками». Остается надеяться, что Евромайдан и Революция достоинства, противостояния российской агрессии и практика реформ в конце концов воссоздадут этику и этнос настоящей национальной элиты. Той элиты, которая определяется не «чистотой крови», а, как и во времена казацкой нации, крови, которую эта элита готова была пролить за Украину и за ее права и вольности.

Сергей ГРАБОВСКИЙ
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ