Естественным правом является освобождаться от угнетения и трудиться, чтобы вернуть то, что несправедливостью и подавляющей силой забрали.
Пилип Орлик, гетман Украины (в изгнании) в 1710-1742 годах

Болезнь безгосударственности

Субъективные заметки
30 сентября, 2000 - 00:00

В июне 1931 года от тяжелой болезни легких медленно
умирал в австрийском санатории Виннервальд еще не старый мужчина. Его фамилию
— Вячеслав Липинский — было в те годы запрещено даже вспоминать на той
земле, которую он, поляк по происхождению, считал своей родной — на земле
Украины. А если вспоминали, то непременно с пожизненным, как казалось,
клеймом: «буржуазный националист», «враг народа», «контрреволюционер».
Но сейчас уже очевидно, что в лице Липинского мы имеем, вероятно, наиболее
выдающегося украинского историка, социолога и политического теоретика ХХ
века.

Эта фигура является невероятно противоречивой, страстная
любовь к Украине побуждала его говорить и писать горькую правду о своем
народе, при этом далеко не со всеми утверждениями мыслителя можно согласиться.
Произведения Липинского — не цитатник Мао Цзе-Дуна, не сборник готовых
рецептов перестройки Украины. Они поражают другим: пророческим даром автора,
который сумел 75 лет назад увидеть глубочайшие корни наших политико-духовных
проблем и попытался очертить пути их решения. Об этом можно (и нужно!)
спорить, но в первую очередь необходимо больше издавать Липинского и читать
его. Сейчас мы, не касаясь, из-за отсутствия места, перипетий жизненного
пути историка, попробуем посмотреть современным взглядом только на одну
проблему, которая всю жизнь волновала его: способен ли украинский народ
к государственному творчеству и при каких условиях эта способность может
реализоваться наиболее полно?

Главное произведение Липинского — это, по-видимому, «Листи
до братiв- хлiборобiв» (1919—1926 гг.), квинтэссенция его политических,
исторических и философских взглядов. Эта книга посвящена вопросам построения
будущего независимого государства в Украине с точки зрения организации
украинского общества. При этом Липинский рассматривает государство как
абсолютную ценность, без которой невозможно цивилизованное общественное
развитие (добавлю от себя: когда уже мы, почти вступив в ХХI век, прислушаемся
к Липинскому и, несмотря на заклинания левых наподобие: «Государство —
все, человек — ничто» или заклинания правых наподобие: «Долой государство
из экономики! Чем меньше государства, тем лучше!», поймем: демократическое
государство — огромное достижение цивилизации, бессмертное открытие, подобное
созданию колеса, изобретению огня или денег, хотя здесь есть и принципиальные
отличия: государство исторически росло часто подсознательно). Но вчитаемся
внимательнее в один из ключевых, по моему мнению, разделов «Листiв до братiв-хлiборобiв»,
а именно: «Нации порабощенные и нации негосударственные».

Разница между нациями порабощенными и негосударственными,
как указывает Липинский, на первый взгляд может показаться незначительной,
сводящейся к мелким нюансам, но на самом деле эта разница является очень
существенной. На порабощенные нации, по Липинскому, все время давит какая-то
внешняя жестокая сила, которая подчиняет их себе, но (вот что важно) внутренний
дух нации стремится к освобождению, нация воспринимает чужеземный гнет
как что-то неестественное и оскорбительное для себя.

Напротив, указывает публицист, «на территорию гражданства
негосударственного чужеземная власть приходит всегда призванная частью
этого гражданства» (но, заметим, далеко не всем народом; не напоминает
ли это Вам, читатель, как и Липинскому, основной мотив украинской истории?).
Вот почему автор « Листiв до братiв- хлiборобiв » причислял украинцев не
к порабощенным, а к безгосударственным нациям, которые воспринимают свое
положение как нормальное, потому что считают эту внешнюю силу, которая
руководит ими, своей родной (поскольку часть украинцев ощущает себя не
отдельной нацией, а частью определенной большой общности — «русского» или
«славянского» народа).

Что же нужно делать украинцам, по Липинскому? Во-первых,
пишет он, «... все, что содействует развитию чувства единства между всеми
жителями Украины, строит Украину, а разрушает все, что их разъединяет».
Вот почему, по мнению нашего мыслителя, абсолютно неприемлемыми являются
как украинский национализм (ибо он подрывает единство многонационального
общества), так и любой интернационализм (ибо следует строить национальное
государство, но опираясь не на этническую, а на политическую нацию). Негосударственность
же нации, по Липинскому, — это просто ее рабство, и потому должно быть
обязательно преодолено. (Задумаемся в связи с этим: а может, существует
соотношение между безгосударственностью и тем «национальным нарциссизмом»
части украинского общества, о котором писал М.С. Грушевский: «Совсем не
желательно нашей стране получить поколение национальных нарциссов, хвастливых
и самовлюбленных до потери всякой объективности». Ибо влюбленность в себя
имеет часто и обратную сторону: пассивность, внутреннее раздвоение, непонимание
ценности свободы.)

Позитивный путь развития Украины Липинский видел в «классократии»
(т.е. конструктивном сотрудничестве всех классов при особой роли аристократии
и «среднего класса» — «украинских хлеборобов»). Негативно он относился
к «охлократии» (т.е. анархической власти остервенелой толпы). Политически
он был консерватором-монархистом, сторонником гетманата Павла Скоропадского
(правда, в последние два года жизни отдалился от него). Но, по нашему мнению,
самыми интересными являются не актуально-политические высказывания Липинского,
часто спорные, а его видение будущего Украины.

От «болезни безгосударственности», как считал Липинский,
нас спасет «органическое объединение людей», причем по классовым, а не
по партийным признакам, ибо партии — это «своекорыстное» зло. Автор пишет:
«Предъявлять украинцам в качестве примера для подражания политические методы
наций порабощенных, но государственных, как например, поляки, чехи, итальянцы,
значит, увеличивать нашу политическую темноту, тормозить процесс нашего
самопознания и тем самым делать нас совсем неспособными к излечению от
нашего недуга... Например, кто говорит, что нас, как чехов или поляков,
может освободить какая-то «Антанта» (т.е. в современном понимании Запад.
И.С. ), тот готовит разрушение Украине». Мнение сейчас не очень,
мягко говоря, популярное; но подумайте: может, и здесь есть зернышко истины?

Липинский ненавидел самоуспокоенность, он был человеком
проницательным и совестливым. Он каждый раз спрашивал себя: как это можно
быть украинским патриотом и в то же время мечтать «утопить в Днепре большинства
своих же собственных земляков»? Его очень пугала возможность того, что
«после падения большевистской или польской власти в Украине будет у нас
не «всенародная радость», как это бывает обычно у освобожденных наций порабощенных,
а — характерная для всех негосударственных наций — анархия и внутренняя
резня между украинскими людьми».

Те современники, кто понимал масштабы фигуры Липинского,
называли его «украинским Максом Вебером». Соотечественники Вебера, немцы,
в конечном итоге прислушались к его мыслям; мы знаем, что они обеспечили
своей стране не идеальную, но вполне достойную жизнь. Не потому ли, в частности,
в нашем государстве мы имеем такой системный кризис, что «своего» Макса
Вебера вовремя не услышали?

Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ