История - наука о людях во времени, наука, в которой непрерывно надо связывать изучение мертвых с изучением живых.
Марк Блок, французский историк

Китай. Искусственный тайфун: год 1966

Мао Цзедун, хунвейбины и «культурная революция»
28 ноября, 2019 - 15:40
1966 ГОД. КИТАЙ. РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ-ХУНВЕЙБИНЫ ЧИНЯТ САМОСУД НАД ПРЕПОДАВАТЕЛЯМИ — «КОНТРРЕВОЛЮЦИОНЕРАМИ» / ФОТО С САЙТА WIKIPEDIA.ORG

Сегодня мир присматривается к Китаю, так как от процессов, которые происходят в этой большой стране, в значительной мере зависит будущее человечества. Богатейшая история Китая, в частности и сравнительно недавняя, особенно катастрофа «культурной революции», этого задуманного и осуществленного Мао Цзедуном политического искусственного тайфуна — это то, над чем надо думать и разбираться в разных странах и на разных континентах, в Украине в частности. Поскольку здесь очень много поучительного, трагического; в конце концов, благодаря реформам Дэн Сяопина, которые до неузнаваемости изменили Китай (с 1978 года), — это история с оптимистичным концом. Об этом и поговорим.

...18 августа 1966 года. Пекин. Огромная, самая большая в мире площадь Тяньаньмень («Храм Небесного Покоя») в сердце китайской столицы. В те дни там происходили события, которые заставили внешний мир удивиться, растеряться (а те, кто лучше понимал содержание этих событий, — вздрогнули от ужаса). Что это было — тотальный разрушительный хаос, тайфун, который пронесся над великой страной с многотысячелетней историей, или же в этой, на первый взгляд, «стихии» была своя система, свой замысел и свой план?

Вот как рассказывает о том, что произошло 18 августа, болгарский журналист Крум Босев — один из очень немногих иностранных корреспондентов, которые смогли стать свидетелями вулканического начала того, что потом мир назовет «культурной революцией» в Китае: «Гигантская площадь переполнена народом. Сколько здесь людей, сказать трудно, но, очевидно, не менее миллиона, возможно и больше. Подавляющее большинство — молодежь до 20 лет, их здесь называют «хунвейбинами» («красными охранниками», или же «красногвардейцами» — как в незабываемые большевистские времена»). Глаза — как у волков, которые уже видят и слышат добычу! Почти у каждого в руках — красная книжица с цитатами Вождя. Ожидая его, они опять листают страницы, где — высшая мудрость руководителя отражена для Вечности, и выкрикивают: «Десять тысяч лет жизни нашему Мао-чжуси (Главе Мао)».

И вот появляется сам Великий Кормчий, на трибуне в окружении жестко отсеянных и профильтрованных новых соратников, безгранично преданных ему лично (эта «фильтрация» была осуществлена 5 августа 1966 года на Пленуме ЦК Компартии Китая, когда было объявлено, что в руководстве партии есть целая группа «национальных предателей» и «тех, кто идет капиталистическим путем» — эту группу следует разоблачить и уничтожить, в первую очередь Лю Шаоци, Главу КНР, и Дэн Сяопина, Генерального секретаря ЦК). Мао 73 года, свою речь он начинает медленно и тихо, но достаточно быстро «просыпается» ото сна и со сдержанной злобой говорит вещи, страшное содержание которых только в будущем открылось миру.

«Нам угрожает «черная банда» врагов, которые стремятся погубить наш родной Китай, нашу великую революцию, — отмечает Председатель ЦК Компартии Китая. — Вы, представители красного студенчества и школьники, разобьете им контрреволюционные собачьи головы» (хунвейбины сразу поняли, что речь идет о Лю Шаоци, Дэн Сяопине и их сторонниках. В ответ — возглас колоссальной толпы: «Смерть «черной банде»!). Мао-чжуси продолжает: «Вот почему 5 августа ЦК партии одобрил дацзибао (настенный плакат или газету. — И. С.), очень кратко: «Огонь по штабам! По буржуазным, правым штабам тех, кто окопался при власти! И этот огонь обязаны открыть именно вы!»  В ответ страшной силы рев «красногвардейцев»-хунвейбинов. «Потому что, — объясняет Вождь, — без разрушения нет творения, разрушение — это критика, это революция! Бейте по головам бюрократов, тех, кто хочет реставрации капитализма. Наши главные враги — это реакционное, устаревшее сознание, это четыре пережитка: старые идеи; старая культура; старые обычаи; старые традиции» (заметим: это говорил никоим образом не невежда — Мао замечательно знал и уважал тысячелетние традиции и культуру своей страны, был убежденным китайским националистом, но здесь им руководил трезвый политический расчет: чтобы укрепить и консолидировать власть, нужно разрушать «старое» руками этих молодых людей, которых он стремился превратить в своих «бультерьеров»). И в заключение Великий Кормчий повторил строки из передовицы «Женьминь Жибао», официального органа ЦК КПК: «Народные массы ошибаться не могут (! — И.С.). Если народ ненавидит кого-то — значит, есть за что! Вы и являетесь народом, в бой без сомнений и колебаний!» (Ответ — взрыв миллионной толпы: «10 тысяч лет Мао-чжуси!»).

Для внешнего, особенно западного, мира все это выглядело в известной мере загадкой. Что кроется за этими призывами к разрушению? По-видимому, точнее всех высказался президент Франции генерал Шарль де Голль: «Кто знает историю мира и Китая, тот поймет, что по приказу «Огонь по штабам» кроется просто желание первого лица государства уничтожить лицо № 2, которое стало слишком опасным и уже мешает». Но в тех остроумных словах де Голля — еще не вся правда.

Мао и раньше любил грандиозные кампании (например, кампания по «исправлению стиля» — он как-то сказал, что и «культурная революция» тоже была таким себе «исправлением» — или же кампанию «пусть расцветают сто цветов, пусть соревнуются сто школ»; правда, вскоре он разъяснил, что «нам нужны только прекрасные цветы, а вредные следует вырывать с корнем!»). Однако «культурная революция» была от начала явлением совсем иного порядка.

Личным приказом Председателя ЦК КПК вся ученическая молодежь — то есть «хунвейбины» — освобождалась от занятий на срок от 9 месяцев до одного года. Их задача — не учиться, а разоблачать «пережитки реакционного сознания» среди преподавателей вузов, школьных учителей (объектом особой ненависти Вождя была интеллигенция, которая не желала покориться «однодумству»), достаточно в большой мере также и аппарат партийных комитетов в центре и на местах. И они «разоблачали», и таким образом, что мир ужаснулся!

За два года (1966—1968) тайфуна «культурной революции» было убито, расстреляно без суда, задушено, зарезано, сознательно доведено до самоубийства через нестерпимые унижения свыше двух миллионов человек — в основном из тех социальных категорий, которые мы только что выше упоминали. Около ста миллионов (точную цифру и в настоящий момент невозможно назвать) хоть и остались жить, однако претерпели репрессии. Например, Дэн Сяопин (два года домашнего ареста с полной изоляцией от внешнего мира, потом — ссылка в глухомань на тракторный завод «на перевоспитание»; его сын, Дэн Пуфан, не выдержав издевательств, выбросился с 5-го этажа тюрьмы, сломал позвоночник и стал навсегда инвалидом; Глава КНР Лю Шаоци, тогдашний официальный глава государства, провел три года в тюрьме в ужасных условиях, потерял больше половины веса и умер, лишенный лечения, от воспаления легких...).

Хунвейбинам Вождь выдал карт-бланш на любые зверства. А безнаказанность, как известно, «вдохновляет» на новые преступления. «Красногвардейцы» (на начало 1967 года их было по меньшей мере шесть миллионов) стали орудиями для задуманного и осуществленного Великим Кормчим массового террора. Разрушались жилища интеллигентов (люди исчезали неизвестно куда — а их имущество часто делили между собой хунвейбины); горели монастыри и храмы; была разрушена часть Великой Китайской стены (потому что нужен был кирпич для строительства свинарников!); сожгли все декорации и костюмы всемирноизвестной Пекинской оперы (старая культура!); закрывались книжные магазины, запрещалось продавать любые книги, кроме цитатника Мао (хунвейбины внимательно следили за этим; часто они заходили с «красной книжицей» в руках в автобусы, «экзаменовали» пассажиров на знание трудов Вождя — и горе было тем, кто не сдал экзамен!). Было зафиксировано множество случаев, когда книгой в твердой обложке до смерти забивали известных деятелей партии, выбивая из них «буржуазный яд». Профессоров, академиков водили по улицам китайских городов с плакатами на груди «Я — контрреволюционный выродок!» в шутовской одежде. Огромное количество их после этого наложили на себя руки.

Когда Мао доложили о смерти Лю Шаоци в тюрьме, Вождь спокойно ответил: «Свинье, которую уже закололи, кипяток не страшен!». Ему — по его же собственным словам — нужна была молодежь, «преданная как собака».

Мао-чжуси знал: соратники еще помнят «Великий Прыжок» 1958-1960 гг. (под поражающим лозунгом: «Три года тяжелого труда — десять тысяч лет счастья!») — когда по всей стране строили мини-мартены (нужна сталь!), когда массово уничтожали воробьев (потому что вредят урожаю), когда, главное, Вождь заявил, что законы экономики — глупости, их можно и нужно обходить и презирать. Результат — многомиллионный голод в стране!

Мао не нужны были соратники, которые помнили об этом и могли возражать ему. Это — одна из причин искусственного тайфуна «культурной революции». И все же один из этих людей, Дэн Сяопин, министр финансов КНР в 1949—1953 гг., впоследствии — Генеральный секретарь ЦК КПК, один из немногих функционеров, который получил западное образование (учился во Франции) — повернул после смерти Мао «колесо истории», провел глубокие и, главное, эффективные реформы и вывел Китай на путь модернизации.

О том, как он преодолел последствия «культурной революции», а также о том, какими являются неочевидные уроки этого тайфуна для Украины — читайте дальше.

Начало. Окончание читайте в следующем выпуске страницы «История и Я»

Игорь СЮНДЮКОВ, «День»
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ