Чтобы любить - надо знать, а чтобы проникнуть в такую тонкую и необъятную, величественную и многогранную вещь, как язык, надо его любить.
Василий Сухомлинский, украинский педагог, публицист, писатель, поэт

«Мы не знали, на что идем»

Киевский Центр визуальной культуры получил престижную награду в Словении
14 декабря, 2018 - 11:45
ВАСИЛИЙ ЧЕРЕПАНИН

Центр визуальной культуры (Киев) получил грантовую награду Премии имени Игора Забеля в отрасли культуры и теории 2018 (Igor Zabel Award for Culture and Theory 2018). Церемония награждения состоялась в конце прошлой недели в Любляне — столице Республики Словения.

Премия названа в честь словенского куратора, историка и теоретика современного искусства Игора ЗАБЕЛЯ (1958—2005). Забель является ключевой фигурой словенской арт-сцены. В течение своей жизни он был активен во многих отраслях культурной теории и практики — как историк искусства, художественный куратор, писатель, эссеист, литературно-художественный критик, переводчик и наставник для новых поколений кураторов и критиков. В довольно молодом возрасте ему удалось сплотить вокруг себя полностью разных авторов и целые арт-группы; фактически, именно он вывел художественный процесс в государстве, которое незадолго до того обрело независимость, на принципиально новый уровень. Эти усилия снискали и международное признание: именно Забель стал куратором сверхпрестижной выставки «Манифеста» в Любляне (2000), а в 2003 — сокуратором Венецианской биеннале.

Премия его имени основана в 2008 году Ассоциацией имени Игоря Забеля (Igor Zabel Association for Culture and Theory) и присуждается каждые два года кураторам и критикам за значительные достижения в развитии и исследовании визуальной культуры и современного искусства в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе.

В этом году лауреаткой главной премии стала Джоанна МИТКОВСКАЯ, директор Музея современного искусства в Варшаве. Награды также получили Эдит ЕРАБКОВА (Чехия), группа Oberliht Association (Молдова) и Центр визуальной культуры (Украина). Юбилейная церемония награждения состоялась в галерее «Модерна», которой долгие годы руководил Игор Забель.

Центр визуальной культуры (ЦВК) — независимая культурная институция в Киеве, которая этой осенью так же отмечает десятилетие со времени своего основания. 10 ноября 2008 года состоялось первое публичное мероприятие, организованное и проведенное ЦВК. С тех пор Центр осуществляет исследовательскую, выставочную и издательскую деятельность, организовывает публичные лекции, дискуссии и конференции. В 2015 году ЦВК получил награду Европейского культурного фонда им. принцессы Маргрит и был организатором Киевской школы — Киевской биеннале-2015. В прошлом году Центр выступил организатором и куратором Киевского Интернационала — Киевской биеннале-2017. В 2018-м коллектив ЦВК курировал десятый фестиваль архитектуры и урбанистики «Варшава в будові», распределив фестиваль между Варшавой и Киевом в рамках своего проекта «Сусіди».

От Центра получать премию приехали Василий Черепанин и Алексей Радинский. Я расспросил Алексея о принципах и направлениях работы ЦВК.

— Какая ваша предыстория?

— ЦВК начинался как группа единомышленников и друзей, которые учились вместе на кафедре культурологии Киево-Могилянской академии. Кое-кто уже и преподавал, как, например, Василий Черепанин и Ольга Брюховецкая. Мы все тогда сплачивались вокруг киноклуба Киево-Могилянки. И была такая мысль: если мы уже являемся группой, которая разделяет общие интересы, в первую очередь к критической теории, к визуальной культуре, к кино, то нам было интересно делать разные вещи вместе, не только смотреть и обсуждать фильмы и книжки. То есть, это дружба, которая в определенное время переросла во что-то большее, а негативный импульс — недовольство институциями, которые существовали вокруг, — структурами современного искусства или даже той же Академией, которая уже тогда была достаточно консервативной. Для людей, которые работали как исследователи, не было пространства самореализации. Кроме Киноклуба, при Академии тогда существовал еще Центр современного искусства. Мы пришли туда по их приглашению, потому что они стремились иметь какое-то взаимодействие с Академией, где они формально находились, но не имели связи со студенчеством и научными работниками. Но скоро стало понятно, что даже реформирование ЦСМ не имеет смысла, и лучше сосредоточить усилия в создании своей организации. Конечно, мы не знали, что  нас ожидает, на что идем. Нам казалось, что все будет очень легко, и мы создадим полезные орудия, которые нашу работу и сообщество сделает эффективнее. Но создание организации в такой стране, как наша, и в таком городе, как наш, стало огромным испытанием. Каким-то образом нам удалось все это выдержать.

АЛЕКСЕЙ РАДИНСКИЙ ВО ВРЕМЯ ВРУЧЕНИЯ ПРЕМИИ

 

— Я был даже удивлен, помня, насколько скромные материальные возможности у вас тогда были.

— Я тоже. Особенно тем, что выжила не только организация, но и наша дружба. Обычно выживает что-то одно, или ничего вообще.

— Почему у вас получилось?

— Потому что ЦВК не является в полном смысле ни институцией, ни неформальным коллективом, а тем и тем понемногу. Мы существуем гибридно в состоянии посредине. Мы зарегистрированы как общественная организация, долгое время существовали как художественно-теоретическая структура, но важно то, что смогли не упасть в ни одну из этой идентичности окончательно.

— Как можно охарактеризовать вашу общественную позицию?

— Мы хотим эмансипации с левых позиций в первую очередь как культурная организация. Поэтому нас интересует искусство, которое способствует освобождению как индивидуального, так и коллективного воображения. Это феминистическая практика, а также разные модели коллективного взаимодействия — в обществе, где длительное время доминирует атомизация и дискредитируется любая форма действия ради общего блага, для нас это важно акцентировать.

— Украина пережила травматический опыт советской диктатуры. Возможно ли, провозглашая левую позицию, избежать скатывания к авторитаризму?

— Но левая и правая части политического пейзажа не являются атрибутами прошлого. Мы живем в современном мире, где еще пока еще, по крайней мере, в странах Европы, существуют такие вещи, как демократия и плюрализм, а структуризация политического поля на левых и правых — это элемент демократической культуры. В СССР не было ни левых, ни правых, ни центра. Конечно, это очень печальный опыт. Поэтому мы не ориентируемся на модель, которая не является демократической. Когда одна из этих сторон — левая или правая — получает полную гегемонию, это рано или поздно ведет к диктатуре. Мы просто говорим об этом в современных категориях — например, об экологическом мышлении как части модерной левой политики.

— Другое направление вашей работы — это борьба за сохранение памятников искусства того, что вы называете социалистическим модернизмом. Почему именно это?

— По нескольким причинам. Одна из них — довольно прозаичная. Мы работаем не в вакууме. Как и любая художественная организация, мы нуждаемся в физическом пространстве для проектов. Но в Киеве большая проблема с пространствами для культуры. Те культурные площадки, которые остались со старых времен, деградируют, а новые — не  появляются. В то же время в Киеве достаточно большое количество интересной и даже выдающейся, с точки зрения исследователей, архитектуры. Однако наследие послевоенного модернизма абсолютно не интегрировано в жизнь города, оно разрушается. Мы работаем с ним. Организованные нами первая и вторая Киевские биеннале проходили в таких достопримечательностях  как  Дом одежды на Львовской площади и «Летающая тарелка» Флориана Юрьева на Лыбедской. Есть и эстетичная причина. В последние годы существует определенная мода на послевоенный модернизм, на брутализм в архитектуре. Даже в МОМА в Нью-Йорке открылась выставка, посвященная брутализму и социалистическому модернизму. Соцсети просто завалены массой фотографий этой архитектуры, которая в 1960—1980-х была выходом для невероятной творческой свободы архитекторов и художников, как ни странно. Конечно, было огромное давление бюрократического аппарата и цензуры СССР, но в то же время он каким-то удивительным образом, мне до конца не понятным, создавал поле для появления санкционированных и финансируемых государством абсолютно авангардных монументальных произведений искусства, таких, как, например, комплекс Киевского крематория или «Летающая тарелка». По мнению целой прослойки исследователей, эти сооружения — возможно, вообще наиболее интересное, что есть в Киеве с точки зрения современной архитектуры.

— Я слушал выступления на дискуссиях в Любляне, слушаю тебя, и мне кажется, что актуальное искусство сегодня просто обречено быть социальным. Это так?

— Сфера современного искусства очень широкая и имеет разные сегменты. Да, мы больше заангажированы социально. Есть много структур, в том числе больших и влиятельных, которые эту модель абсолютно не разделяют, занимаются чисто коммерческим или аполитичным искусством, и их намного больше, в Украине в том числе. Конечно, в последние годы территория заангажированного искусства очень развилась практически по всему миру. К ней принадлежат и Фонд Игора Забеля плюс целая сеть родственных организаций. К счастью, теперь, когда делаешь социальное искусство, можешь иногда получить поддержку или признание. Что не значит, что эта модель как-то доминирует.  Но искусство как минимум еще со времен авангарда ХХ века обречено быть в определенном смысле интернациональным. За нашу 10-летнюю историю мы не раз были приятно удивлены, обнаруживая, что независимо друг от друга, в разных контекстах и странах есть художники или группы, которые разделяют наши идеи. По-видимому, что-то так складывается в обществе. Это логично и закономерно. Мы существуем в глобализированном мире, и обмен идеями идет постоянно.

ДЖОАННА МИТКОВСКАЯ С ГЛАВНЫМ ПРИЗОМ ФОНДА ИГОРЯ ЗАБЕЛЯ

 

— За что вам дали Премию?

— Формально она вручается четырем победителям раз в два года. Есть основная премия и три гранта. Основной премией отметили Иоанну Митковскуя, директора Музея современного искусства в Варшаве, собственно, основательницу этого музея. Она получила, кроме премии, возможность наградить этой субпремией тех, кого считает нужным — и она выбрала нас. Причиной стало, по-видимому, то, что мы в этом году сделали  по приглашению ее Музея проект «Сусіди» в рамках ежегодного фестиваля архитектуры и урбанистики, что Музей организовывает много лет. В этом году они пригласили внешних кураторов, потому что стремились осмыслить новую реальность Варшавы, где сейчас поселилось огромное количество наших соотечественников, и это очень сильно влияет на функционирование не только этого города, но и польского общества, которое было длительное время моноэтническим. Вероятно, на это решение повлияло наше участие в этом проекте.

— Как вам удается находить средства?

— Вероятно, секрет нашего выживания в том, что мы, как я уже говорил, где-то посередине между неформальным коллективом и организацией, к тому же работаем сразу на нескольких полях, что дает больше пространства для маневра. Мы комбинируем искусство с академическими, гуманитарными исследованиями. Есть фонды, которые поддерживают такую деятельность, правда, почти все они — в странах Евросоюза. Постоянного штата, офиса, помещения у нас в последнее время нет — так  легче выживать.

— Как изменилась украинская арт-сцена после Майдана?

— Ответ зависит от того, что иметь в виду под сценой. Мне кажется, что период активного развития и творческой энергии в сфере организованного искусства был в 2005—2013 годах. Как раз в канун революции эта энергия, которая оживляла в первую очередь Киев, пошла на убыль — не знаю почему, это интуитивное ощущение. Но если посмотреть на это с более широкой перспективы, то ситуация стала интереснее. Появились новые пограничные формы, которым даже не нужна галерея, — между визуальным искусством и кино. Все больше людей, которые не являются формально ни профессиональными художниками, ни кинорежиссерами, делают достаточно интересные видео- и киноработы. Видеоискусство в настоящее время выгодно выделяется на фоне других медиа. И это связано с общим оживлением подвижного изображения после Майдана. Как будто с ниоткуда появилось кино, как не только одиночные работы, а как способ осмысления реальности, и это также затронуло визуальное искусство. А самое интересное — это такие пограничные явления, когда в одной сфере что-то происходит, а родственные с ней зоны тоже активизируются.

— Что вообще нужно украинскому искусству, чтобы быть замеченным в Европе?

— Прежде всего, ни в коем случае не думать о том, что сделать, чтобы быть заметными там. Эта модель мышления — угадать желание господина, которая всегда и почти без исключений ведет к противоположным результатам. В Украине уже целые поколения потеряли себя этими попытками угадать конъюнктуру.

Необходимо создание своего институционного и художественного контекста. Частью мирового процесса невозможно стать, преднамеренно пытаясь туда устроиться. Гораздо важнее — создать формальное или неформальное описание того, чем является твое искусство, какое его место относительно так называемого глобального контекста, который в действительности как раз и является синергией разных меньших контекстов. Повторюсь, авангардное искусство всегда интернационально, его не сделать в отдельном закоулке, а в разных ситуациях разные люди реагируют на окружающий мир  подобным образом.

— Какие планы ЦВК сегодня, после такого признания?

— Я бы не сказал, что премия радикально повлияет на наши планы. Будем делать те вещи, которые и делали в последние годы. В частности — наш архитектурный проект на улице Петровской, где мы построили вместе с Александром Бурлакой  базовую инфраструктуру для поддержки художественных процессов на одной очень интересной, хотя и  запущенной  территории, где уже долгое время бурлит интересная контркультурная жизнь. Там состоялся фестиваль, но то, что мы там сделали, рассчитано на долговременное использование, и с наступлением весны мы это будем развивать. Кстати, этот жанр архитектурного вмешательства в город называется «архитектура чрезвычайного положения». Мы работали с ней — и вдруг ввели военное положение, пусть и не в Киеве. Может, время такой архитектуры и пришло.

Второе, важное: собственно  кампания вокруг «Летающей тарелки», существованию которой в качестве культурного объекта угрожает строительство нового ТРЦ. Следующий год решит. Мы сейчас работаем с Юрьевым и со всеми привлеченными организациями, включительно с Минобразования, пытаемся выйти из этой ситуации с позитивными для культуры последствиями. Это то, что я могу сказать с какой-то мерой уверенности.

Дмитрий ДЕСЯТЕРИК, «День», Любляна — Киев. Фото — Нада ЗГАНК (Nada Zgank) для Igor Zabel Association
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ