А самое большое наказание - это быть под властью худшего человека, чем ты, когда ты сам не согласился руководить.
Платон, древнегреческий философ, епиграматист, поэт, один из родоначальников европейской философии

Тенор, который мечтал стать клоуном

29 октября в Национальной опере Украины премьера — спектакль «Мазепа», в котором Андрей Романенко исполнит партию Андрея
20 октября, 2004 - 20:10
СЦЕНА ИЗ ОПЕРЫ «РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА». РОМЕО (АНДРЕЙ РОМАНЕНКО) И МЕРКУЦИО (ВЛАДИМИР ОПЕНЬКО) / ФОТО НИКОЛАЯ ЛАЗАРЕНКО / «День» АНДРЕЙ РОМАНЕНКО ФОТО АЛЕКСАНДРА ПУТРОВА

Сегодня премьер Национальной оперы Украины Андрей Романенко — один из самых востребованных молодых артистов, не только в родном театре (18 ведущих партий), но и как концертный исполнитель. Певец имеет репертуар широкого диапазона: оперные арии, камерные сочинения, романсы и народные песни. Романенко много гастролирует по Украине и за рубежом. Без выступления Андрея не обходится ни один правительственный концерт. Благодаря Романенко у нас появилось популярное украинское трио теноров. Есть у Андрея и талант пародиста. Он блестяще может исполнить арии не только тенора, но и баритона и даже баса. Поет с интонациями, манерами, ужимками, характерными для его коллег по оперному цеху, как прошлых лет (Соловьяненко, Гуляева, Гмыри), так и нынешних (Гурца, Штонды, Майбороды, Пономаренко, Баскова, Соткилавы).

Когда певец на сцене, у зрителей создается впечатление, что перед вами романтический герой. Ведь теноровый репертуар — это, как правило, герой-любовник. Но стоит закрыться занавесу, и перед вами — весельчак и балагур. Там, где появляется Романенко, сразу звучат шутки и смех. Памятуя, как певцы, а особенно теноры, холят и лелеют свой голос, у вас глаза из орбит вылезут, глядя как Андрей перед выступлением (!) ест мороженое или пьет ледяную воду... А затем — блестяще поет.

— Андрей, вы не из музыкальной семьи. За кулисами не росли и с детства о карьере оперного певца не мечтали. Когда и почему решили связать свою судьбу с академическим пением?

— Я родился в простой рабочей семье. Хотя песню у нас в доме всегда любили. Пусть пели непрофессионально, но от души. Наш род идет от запорожских казаков, но из-за разных жизненных перипетий мои родители оказались в России. Я родился в Ульяновске — в городе-колыбели вождя пролетариата. Кстати, в октябрята и пионеры меня принимали в Музее Ленина. А когда стал комсомольцем, то даже в почетном карауле стоял у его памятника. Сегодня вспоминаю об этом и кажется, что не со мной было...

Я с детства любил слушать украинские народные песни. Когда стал старше, то покупал пластинки и собрал большую их коллекцию. Выучивал песни наизусть и пел. Причем пытался подражать моим кумирам: Энрико Карузо, Федору Шаляпину, Борису Гмыре. Мне нравилось брать высокие ноты, а потом переходить на низкие регистры и краем глаза наблюдать, какое впечатление мой вокал производит на слушателей. Взрослые говорили, что я артист, а сверстники называли клоуном. Мой путь на сцену начался с самодеятельности, еще со школьной скамьи. Особенно хорошо у меня получались пародии на эстрадных артистов. Я очень гордился своим умением рассмешить зрителей. Первыми моими слушателями стали старшие сестры. Я устраивал для них и для друзей целые спектакли. На Рождество переодевался в мамину шубу, красился и ходил к соседям, распевая разные песни. Особенно радовался, когда меня не могли узнать, а от розыгрышей зрители хохотали.

Однажды по радио услышал арию Фигаро из оперы «Севильский цирюльник». Я был потрясен. Упросил маму дать деньги, тут же побежал в магазин и купил запись этой оперы Дж. Россини. Я мог слушать ее часами. Выучил все партии (даже Розины) наизусть. Когда к нам в дом приходили гости, то выдавал свой репертуар. Мама, видя мое увлечение, не возражала, чтобы я поступил в музыкальное училище. Кроме занятий по игре на баяне я записался на факультатив по вокалу. В то время я пел как бас...

— Подождите, а как же из басов теноры получаются?

— Приехал в Киев. Поступил в НМАУ (класс В. Тимохина). Именно Владимир Ильич определил, что у меня голос тенора, а не баса. Я удивился: «Как же так, ведь я не беру высокие ноты?!» А Тимохин смеется: «Прищемим — и возьмешь»! Пришлось переучиваться. Через месяц я уже пел как тенор. Мне повезло, что попал в руки к прекрасному педагогу. Тимохин вырастил целую плеяду оперных певцов: Александр Дяченко, Владимир Кузьменко, Михаил Дидык, Мариян Талаба и др. Вы знаете, то, что я стал солистом Оперы, во многом случайность, зигзаг судьбы, но я благодарен ей, что моя жизнь связана с театром, оперой.

Судьбоносной стала моя встреча с Анатолием Борисовичем Соловьяненко. Я уже учился в Ульяновском музыкальном училище. Подрабатывал в ресторане, играя на бас-гитаре. Увлекался эстрадой. Как-то в училище увидел афишу, сообщающую о концерте Соловьяненко. Очень понравилось его выступление, и я решил, что нужно услышать профессиональный совет: стоит ли мне заниматься вокалом. Узнал, где остановился Анатолий Борисович. Купил цветы. Стучу в дверь. Открывает Соловьяненко. Совсем не звездный небожитель, а худенький мужчина в синих спортивных штанах. Я с порога тараторю, что обожаю петь украинские песни и предлагаю, чтобы Анатолий Борисович меня прослушал. Даже что-то начал петь, но увидел, как погрустнел Соловьяненко. Теперь я понимаю, что он был уставшим после концерта и наверняка во многих городах певца осаждали с подобными просьбами разные «таланты». В общем, своим вокалом я его не потряс. Анатолий Борисович дипломатично сказал, что мне еще нужно многому учиться. Я прислушался к его совету и поехал в Киев... Кстати, когда я стал работать в Киевской опере, то мы вновь встретились с Соловьяненко. Он меня вспомнил. К сожалению, в спектаклях мы с ним не пересеклись (очень скоро он ушел из театра), а на концертах неоднократно выступали. Я всегда старался внимательно послушать, как он поет. Анатолий Борисович был супермастером вокала. На сцене он преображался и всегда фантастически пел. И титул «украинский соловей», как его называли иностранные критики, носил вполне заслуженно. Он прославил не только свое имя, но и наш театр, страну...

— Вы еще студентом консерватории стали выступать в Киевской опере. А в каком спектакле состоялся ваш дебют?

— В опере Доницетти «Лючия ди Ламмермур» я исполнил роль Эдгара. Фактически на оперную дорогу меня вывел Олег Михайлович Рябов (увы, ныне покойный). Это был блестящий дирижер, тонкий интерпретатор музыки. Вышло так, что в стажерскую группу меня зачислили в конце сезона. Перед отпуском Рябов мне сказал: «Возьми клавир и учи». Я быстро учу. Читаю с листа, так как по первой своей профессии музыкант, а потом вокалист. Но было лето, затем сентябрь, т. е. времени — море. Ноты вообще куда-то забросил... И вот отпускная кампания закончилась. Вывесили репертуар. Смотрю на афишу и вижу, что 18 октября стоит спектакль «Лючия ди Ламмермур». Только подумал, что надо клавир поискать, как меня зовут к телефону и Олег Михайлович интересуется успехами. Не моргнув глазом, говорю, что разбираю ноты. Рябов выслушал меня и назначил на полдень следующего дня урок, пообещав прийти и послушать. Я бегом примчался домой, заперся в туалете и, аккомпанируя на баяне, выучил партию Эдгара за несколько часов. На репетиции пел с листа. Дирижер спросил, сколько мне потребуется времени, чтобы все выучить. Я попросил две недели. Рябов дал срок неделю. В итоге я с перепугу выучил все за три дня. Можно сказать, что это рекорд.

— Артисты по своей природе «нарциссы». Но с другой стороны, ведь голос — это их драгоценность. Вы же перед выступлением вместо закутываний шарфом мороженое едите. Разве так можно поступать вокалисту?

— Я еще холодной водой ежедневно обливаюсь... У каждого человека свой организм. Я знаю свои возможности. Считаю, что вести себя как мимоза из ботанического сада не годится. А те люди, которые не пьют и не курят, многого лишаются в жизни. Например, знаменитый певец Джильи обожал вино, но утром никогда не пел. Он доводил режиссеров и дирижеров до белого каления, не являясь на утренние репетиции. Певец говорил, что по натуре он сова, а не жаворонок. На сцене появлялся во второй половине дня. Певческий пик к нему приходил вечером. Во время спектакля он был царь и бог. Я тоже считаю, что голос должен проснуться. Сначала нужно разговориться, потом распеться. Я, конечно, как Джильи, репетиции не срываю, но и не пою во всю мощь по утрам. Кое-кто из моих коллег перед выходом на сцену разогревает горло коньяком. Если они считают, что это помогает, — пожалуйста. Мне такой допинг ни к чему.

— Сегодня в Национальной опере огромный штат солистов (70 певцов). Понятно, что всех занять в текущем репертуаре трудно. Поэтому возникают обиды. Каждый хочет чаще выступать. Вас ситуация, когда коллеги дышат в спину, не раздражает?

— В театре есть, была и всегда будет конкуренция. Каждый раз, выходя на сцену, нужно доказывать, что именно ты лучший. Ведь в опере, как на эстраде, за фонограмму не спрячешься. Только живой голос. Жизнь артиста оперного театра зависит от дирижера, режиссера, которые должны тебя увидеть в роли. Бывают периоды, когда необычайно везет. Ты готовишь новые партии, тебя задействуют в премьерах, вводят в спектакли, но ведь бывает и полоса полного штиля. Простой может затянуться. Тут важно не раскисать, не становиться в позу обиженного. Во-первых, надо постоянно быть в хорошей форме, готовым к тому, что в любой момент ты окажешься нужным и незаменимым. Во-вторых, можно самому расширять свой репертуар (разучивать новые партии, готовить концертные номера). Вы знаете, артистов часто сравнивают с детьми, и это верно потому, что нам всегда хочется быть самыми любимыми, самыми талантливыми. Это заложено в самой профессии. И голод на новые роли у нас постоянный. У нас в театре, к сожалению, нет четкого разграничения, кто и что будет петь. Появляется новичок, и нет гарантии, что он постоянно будет занят в репертуаре. Есть и любимчики того или иного дирижера, режиссера. Порой артисты попадают в кабальную зависимость. Могут по несколько лет не выпускать на сцену, а потом приказом их назначают петь партию. Но ведь без постоянного сценического тренинга артист чахнет. Появляется боязнь публики, развиваются личные комплексы. Вроде ты должен радоваться, что получил новую роль, а она не получается. Вот вам и нервы, срывы, обиды. Ведь не секрет, что в каждом творческом коллективе есть свои кланы. Если ты репетируешь с одним, то другой тебя не возьмет в свою команду. И еще: на первый взгляд, теноров в театре много, а постоянно поют человек пять- шесть. Кто-то из солистов только числится в штате, некоторые работают по договору, выступая лишь в конкретных спектаклях, а есть те, кто, подобно рабочей лошадке, тянет воз Киевской оперы. Сегодня публика идет на спектакли, а не на конкретного исполнителя, и дирекцию это устраивает. Не нужны специальные афиши. А так поступать неправильно. У нас в театре есть талантливые артисты, и их надо подавать, как на Западе, как премьеров. А то спросите публику: кого из артистов Киевской оперы они знают, и вы услышите имена Евгении Мирошниченко и Анатолия Соловьяненко... Звезды надо зажигать, тогда они будут ярко светить, радуя своим талантом слушателей.

— Андрей, несколько лет назад состоялся дебют трех украинских теноров. Сегодня уже ни одна торжественная программа не обходится без вашего трио. Как возникла идея его создания?

— Спонтанно получилось. Это был 1996 или 1997 год. По ТВ показали концерт Каррераса, Доминго и Паваротти. Блестяще выступало это трио. Я после программы поймал себя на мысли, что и наши артисты поют не хуже... И вот после закрытия Дней культуры Казахстана в Украине проходил банкет. Меня попросили спеть для гостей. Я увидел на фуршете Мишу Дидыка и казахского тенора (к сожалению, позабыл его имя). Обстановка была неофициальная, и я подозвал их к себе. Предложил спеть «Дивлюсь я на небо» вместе. Мы договорились, кто какие строчки исполняет, и так выдали, что слушатели прекратили есть и пить! Публика от нашего международного трио была в восторге. В ту пору торжественные концерты готовил Борис Шарварко (ныне уже покойный). С легкой руки Бориса Георгиевича появилось украинское трио теноров. Наше выступление стало «изюминкой», его с нетерпением ждали зрители. Вот только состав трио менялся. Я, как автор идеи, пел всегда, а моими партнерами бывали разные певцы: Дидык, Дяченко, Гурец, Гришко, Попов и др. К сожалению, нет у нас продюсерской жилки. Мы не застолбили свой бренд «украинское трио теноров», чтобы он ассоциировался с конкретными именами. Получалось, что концерт прошел — и все разбежались. У нас у каждого свои планы, спектакли, гастроли. Режиссеры концертов тасовали нас, как хотели. Мне приходилось спорить. Ведь есть дуэт братья Приймаки (Петр и Павел, мои коллеги по Опере) или рок-группа «Братья Карамазовы», и там нет чехарды в составе. А нас, теноров, приглашали из театра на концерт и перед выступлением просили спеть. Считали — какая разница, кто? На сцене три певца. Пусть и поют, корона с них не упадет. Правда, сейчас трио выступает уже стабильно: Александр Гурец, Дмитрий Попов и я.

Вообще, к украинским артистам отношение какое-то панибратское. Я смотрю, как раскручивают Николая Баскова, и поражаюсь близорукости публики. Его подают, как оперную звезду. А на самом деле певец-то он слабый. С его данными нужно выступать только на эстраде, а не в опере. Поэтому он и не задержался в Большом театре. Дело не в верхних нотах, а в тембре, фразировке, умении передать голосом образ героя, который ты исполняешь на сцене. Хотя чисто внешне Николай — парень симпатичный. Дамы бальзаковского возраста буквально млеют только от его вида. А вы послушайте басковский репертуар. Ведь Николай берется исполнять классические произведения, а половины слов не знает (это касается иностранных произведений). У него практически в каждой фразе ошибки. И никто не говорит об этом. Зато СМИ величают «золотым голосом России». Уши вянут такое слушать. Зато имиджмейкеры у Баскова — супер! Каждый его шаг подают как событие планетарного масштаба. Недавно меня попросили исполнить в концерте известную песню «Памяти Карузо». Штудирую текст, но две строчки, как заколдованные — не могу запомнить. На фестивале «Звезды планеты», который проходил в Ялте, вел концерт известный российский музыковед Святослав Бэлза. Видя, как я мучаюсь над текстом, он сказал: «Молодец, что не халтуришь. Уважаешь публику. Если бы выступал Коля Басков, то он поступил бы просто: пел подобие итальянских слов и не мучился». Слова Святослава Игоревича меня поддержали, и текст вдруг сам собой запомнился. Я тоже считаю, что нельзя обманывать публику. Пусть в зале будет только один человек, понимающий по-итальянски, но я буду петь так, чтобы он понял, о чем я пою.

— Андрей, амплуа тенора — герой-любовник. Поэтому давайте поговорим о любви и вашем «служебном романе». Как роман с певицей Ольгой Нагорной перерос в семейный и творческий союз?

— Я знал Олю еще по консерватории. Красивая, на нее многие заглядывались, но она вышла замуж за Мишу Нагорного, я тоже женился. У каждого из нас была своя семья. Потом Ольга ушла в декрет и куда-то пропала... Я стал работать в Опере. Как-то бегу на репетицию и вдруг увидел Олю — и словно стрела пронзила. Так обрадовался, что схватил ее на руки и закружил. Посмотрел ей в глаза и понял: все — пропал! Взял чужую, а поставил — свою. То ощущение счастья не могу до сих пор забыть. Хотя мы вовсе не идеальная пара. У нас бывают и ссоры. Но долго дуться все равно не можем. Я без Оли не представляю своей жизни. Мы вместе не только дома, но и в театре. Часто выступаем партнерами в спектаклях («Риголетто», «Лючия ди Ламмермур», «Травиата», «Богема», «Любовь к трем апельсинам» и др. — Т. П. ). Первое время я бегал за Ольгой хвостиком. Страшно ревновал. Боялся, что ее у меня украдут. А сейчас стал сдержаннее. Для меня Ольга не только самая любимая женщина, но и лучший друг, прекрасный партнер на сцене. Мы стараемся домашние дела делать сообща: так веселее и быстрее. Звездной болезнью не болеем. Говорим друг другу правду, подсказываем, если роль не получается. Мы хорошо подошли друг другу, хотя долго притирались. Знакомы десять лет, а семейной парой живем три года. Есть у нас любимая дата — 16 октября, которую ежегодно отмечаем. С нее ведем отсчет нашей любви.

— А как ваши дети отнеслись к семейным переменам?

— Нормально. У меня от предыдущего брака растет сын Андрей (ему 11 лет), у Ольги дочь Катя (13 лет). Мы не делим детей на твоих и моих. Они между собой прекрасно ладят, дружат. Ежедневно общаются. Мы вместе отдыхаем и живем недалеко (через двор). Стараемся детям создать нормальные условия. Они себя не чувствуют обделенными нашим вниманием. Есть в нашей семье и всеобщий любимчик, пес Тима (такса). Это он — главный в доме.

— Андрей, у вас есть режиссерская жилка. Не хотелось бы попробовать себя на поприще постановщика?

— Очень хочу. Возможно, поступлю на режиссерский в какой-нибудь вуз. Глядишь, через пару лет составлю конкуренцию нашим режиссерам в театре. Шучу, хотя... Я очень люблю наш театр. Мне даже кажется, что если бы я из него ушел, то умер бы. Я представляю, какую огромную боль и постоянную рану в сердце имел А. Б. Соловьяненко, когда покинул Оперу. Не дай Бог кому-нибудь пережить подобное...

Татьяна ПОЛИЩУК, «День»
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments