Простолюдин наш, по всему безразличию к тому, что сейчас перед ним происходит, склонен мечтать и часто добывает удивительные надежды: новое доказательство юности племени, которое предчувствует лучшую жизнь впереди.
Пантелеймон Кулиш, украинский писатель и общественный деятель

Украинский Паганини

Василий Ватаманюк играет на одном из древнейших музыкальных инструментов — цимбалах
7 сентября, 2004 - 19:32
ТВОРЧЕСКАЯ БИОГРАФИЯ ВАСИЛИЯ ВАТАМАНЮКА НАЧАЛАСЬ С ТРОИСТЫХ МУЗЫК / ФОТО АЛЕКСАНДРА БУРКОВСКОГО

Василий Иванович играет вдохновенно, артистически и виртуозно. Зарубежная пресса не раз называла цимбалиста Ватаманюка «украинским Паганини» и не жалела слов восхищения этим необычным музыкальным инструментом. Еще с XVII века известны цимбалы. С давних времен на украинских свадьбах, праздниках и ярмарках играли «троистые музыки» — народный инструментальный ансамбль, в составе которого были в западных областях Украины скрипка, цимбалы и бубен. С «троистых музык» в Косове начался творческий путь и Василия Ватаманюка — заслуженного артиста Украины, солиста оркестра Национального хора им. Г. Веревки.

— Цимбалами я увлекался еще с детства, — рассказывает музыкант. — Играл на свадьбах в народном ансамбле вместе со взрослыми мужчинами. Наша семья тогда бедно жила: мама ковры ткала, отец был ездовым. Я же зарабатывал по 10—15 рублей за свадьбу, еще и кормили. Иногда по три свадьбы в день играем — 50 руб. родителям принесу. А какие у нас были сельские музыки! Некоторые профессионалы так не сыграют, как играли наши скрипачи. Я у них учился. Нот не знал, играл на слух. Когда поступил во Львовское музыкальное училище, было тяжело, потому что на цимбалах существует много разных строев: гуцульский, венгерский, украинский, цыганский. Настоящий цимбалист должен их все освоить...

Например, на открытии прошлой сессии в Верховной Раде нам предложили сыграть Гимн. Мне нужно было найти малые цимбалы. Чтобы можно было их носить на плечах, они весят всего 12 килограммов, а большие — 90. Я по всему Киеву их искал, еле нашел. Но на малых — гуцульский строй. Поэтому пришлось вспомнить, как когда-то на свадьбах играл.

— Если цимбалы дефицит, то и цимбалистов, по-видимому, не так много?

— Когда я начинал, было немного. А сейчас их готовят музыкальные училища Черновцов, Киева, Львова. Но профессионалов все равно — единицы. Это Георгий Агротино — народный артист из Оркестра народных инструментов, Дмитрий Попичук из Капеллы бандуристов. Мы трое можем сами сделать инструменты. Жаль, что в основном сейчас такие музыканты, которые даже цимбалы не умеют настроить. Они могут сесть и играть только уже за подготовленный инструмент.

— Вы говорите, что можете сделать цимбалы. А разве их не выпускают фабрики музыкальных инструментов?

— Когда-то делали в Чернигове. Но теперь из-за нерентабельности фабрика закрылась. Но никто, кроме музыкантов, для себя инструмент лучше не сделает.

Мой дед был очень хороший мастер. Я у него многому научился. Сложные работы, правда, даю токарю выточить, а середину делаю сам. В оркестре я играю на очень хороших цимбалах, но им уже 30 лет — пора делать новые.

— Если вашим цимбалам три десятилетия, то сколько вы работаете в оркестре Хора им. Г. Веревки?

— Я два раза приходил в хор. Сначала в 70-м году по конкурсу, который был объявлен на всю Украину. Приехали мы в Киев вместе с Василием Попадюком из Кировограда, где работали в ансамбле «Ятрань». Конкурс мы выдержали, и Анатолий Тимофеевич Авдиевский помог получить для нас квартиру в столице. Но ни Попадюку, ни мне так и не дали разрешение на прописку. Потом нам объяснили, что это случилось потому, что мы из Западной Украины. К тому же из Кировограда пришла на нас анонимка, что мы с Попадюком националисты. Вот что делает зависть. У меня как раз сын родился в 1972 году. И я вынужден был вернуться назад в Кировоград. С оркестром мы сразу поехали на фестиваль в Венгрию, потом в Италию, были в Америке. Но все равно хотелось более профессиональной работы.

Второе мое пришествие в столицу состоялось в 1978 году. С того времени я задержался в Хоре им. Г. Веревки на 24 года.

— Параллельно с оркестром хора вы еще работали в составе ансамбля «Троїсті музики», который организовал ваш друг Василий Попадюк и который пользовался безумной популярностью среди слушателей. Расскажите, пожалуйста, об этом периоде.

— Когда мы пришли с Попадюком в хор, то в его оркестре работали еще старые музыканты. Некоторые из них даже музыкальной грамоты не знали. Их еще Григорий Гуриевич Веревка на работу брал. Был такой Евченко Касьян Дмитриевич, из Попельни, который сам делал много интересных инструментов. И нам пришла в голову идея играть на этих инструментах. Собралось шесть музыкантов, а лидером и душой коллектива стал Попадюк. Играли в ансамбле на басоли, которая заменяла виолончель и барабан одновременно, на скрипке и цимбалах. А еще были у нас козабас, бухало, коза (волынка по-гуцульски), бугай (сам как бочка, нужно дергать за хвост, чтобы играл), гук — оригинальный барабан, который «выкрикивал» всего два звука.

— Говорят, что «Троїстих музик» приглашали на все правительственные концерты.

— Нас приглашали как оригинальный номер. Потому что мы не просто играли, а разыгрывали комичные сценки. Это был своеобразный музыкальный театр. Действительно, мы на всех концертах партийных съездов выступали. А потом нас приглашали на банкеты, где мы также играли. Даже на последнем брежневском съезде были. Вспоминаю, сидел генсек с равнодушным видом, а рядом — все Политбюро. Проверяли всех на каждом шагу, за сцену никого не пускали. Охрана провожала на выступление и встречала с выступления. И вот когда мы готовились к своему выходу, у Попадюка, увешанного, как новогодняя елка, инструментами, из рук выпала свирель, формой похожая на гранату-лимонку. Что тут началось! Но нам сорвать концерт даже охрана не осмелилась. Хотя у известного скрипача из Молдовы Сергея Лункевича начали проверять скрипку. А у него она была особая, старинная, работы известного мастера Страдивари. И вот когда кагебист начал ее трясти, Лункевич рассердился, забрал скрипку и ушел прочь...

К сожалению, «Троїсті музики» не долго просуществовали. Василий Попадюк ушел от нас в ансамбль «Калина», захотел создать отдельный коллектив и вскоре умер. Не стало сердца коллектива — не стало и самого ансамбля. Василий был как тот двигатель, от оборотов которого работали «Троїсті музики». Без него продолжить это интересное дело никому уже не удалось.

— Василий Иванович, в застойные времена вы много гастролировали. Вас никогда не приглашали остаться за границей?

— Когда впервые в 1977 году мы приехали в Америку, то отношение к нам диаспоры было довольно настораживающее. Это сейчас надоели им уже разные украинцы. А тогда был дефицит общения. А мы еще с Попадюком почти единственные из оркестра разговаривали на украинском языке. Все остальные с Кировоградщины, русскоязычные. Неформальным меценатом наших гастролей стал миллионер Кострубяко. У него была жена испанка, ее родители имели ферму и на той земле нашли нефть. Родители уже умерли, а деньги от нефти еще шли и шли. Мы несколько раз общались после концертов. Как он уговаривал меня остаться. Говорил: «Будешь заниматься бизнесом». А я себе думаю, что это за бизнес такой? На то время для нас даже слово такое было непонятным. Дома меня ждали жена, сын. И остаться в Америке даже в мыслях не было, потому что тогда нужно было оставить все свое прошлое. Такая жертва была не для меня. А теперь если и есть возможность остаться с семьей, то кем там работать? На стройке? Возраст уже не тот.

— Говорят, что после последних гастролей Хора им. Г. Веревки в Америке коллектив не досчитался семи музыкантов. Как они там устроились?

— Кто как. Руководитель оркестра Станислав Савчук в гостинице перевозит белье. Баянист Самойленко работает на мебельной фабрике. А танцоры на стройку устроились. Кстати, после Америки мы на несколько дней заехали в Канаду, так на одном из концертов в Торонто на сцену вышли все наши бывшие музыканты, певцы и танцоры, в разные времена эмигрировавшие в Канаду. Знаете, мы шутили, что в Торонто можно второй состав Хора им. Г. Веревки создавать. Человек 40 наших там живет. И только некоторые работают по специальности —музыкантами. Например сын Попадюка — Василий. Он очень сильный музыкант, прекрасный скрипач. Все остальные, если нужно, раз в год сплясали, запели и разошлись паркет стелить и на машинах работать.

— Не грустят они по сцене, по хору?

— Молодежь совсем по-другому все воспринимает. Они свои семьи позабирали и больше ни о чем не думают.

— Василий Иванович, вы на родине часто бываете?

— Часто. От нашей хаты до Черемоша близко, Карпаты из окна видны. Такая красота, которой я ни в одной стране не видел.

— А на свадьбах в Косове, как и когда-то, играют троистые музыки?

— Нет. Теперь уже у ребят электрогитары популярные. Молодежь без этого не представляет себе свадьбы. На цимбалах теперь разве что на сцене играют в концертах. В Донецкой, Луганской области 10—15 человек приходит на концерт послушать народную музыку. А раньше мы там с Попадюком полные залы собирали. Наша публика — это люди среднего и более старшего возраста. Но им теперь не за что идти на концерты.

— А за границей?

— Наоборот, там интересуются только народным искусством. И к цимбалам там интерес не иссякает.

Светлана БОЖКО, специально для «Дня»
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ