История - наука о людях во времени, наука, в которой непрерывно надо связывать изучение мертвых с изучением живых.
Марк Блок, французский историк

Дмитрий ДЖАНГИРОВ:

«Над кем смеются, того тру дно по любить»
15 февраля, 2002 - 00:00


Несмотря на естественную активизацию политической жизни страны накануне парламентских выборов, программа «Великі перегони» («1+1»), представляющая сатирический взгляд на обитателей политического Олимпа, пока остается «единственной и неповторимой» на украинском ТВ. И хотя сценарий программы пишет теперь только один автор — Дмитрий Джангиров, новый ее цикл стал особенно интересным. Настолько, что даже в эпицентре разгоревшегося на прошлой неделе скандала вокруг признания судом недействительной лицензии «1+1» оказались, в частности, и «Великі перегони». Все вышеперечисленное и стало поводом для встречи с Дмитрием ДЖАНГИРОВЫМ.

— В качестве одной из возможных причин происходящего вокруг «1+1» звучала версия о возможной причастности к этой истории киевского городского головы — канал ведь достаточно критично относится к деятельности Александра Омельченко, и нетрудно предположить, что последней каплей могли стать как раз «Перегони». Как вы сами к этому относитесь?

— Поверьте, я не настолько сильно интегрирован в существующую вокруг Киевской городской администрации тусовку, чтобы знать, что происходит там. Начиная с периода моей работы политическим обозревателем, парламентским корреспондентом и до сих пор я лучше ориентируюсь в том, что происходит в Верховной Раде, чем в кулуарах городской администрации. Не исключено (зная определенные черты характера нашего градоначальника), что программа могла быть последней каплей, но, конечно, — не решающим фактором. Я не склонен преувеличивать роли «Великих перегонів» во всем этом скандале. Скорее, тут ситуация определяется расстоянием до выборов, а не какими-то личными обидами. Хотя, конечно, это могло сыграть свою роль.

Скорее, обиду явно высказывают сторонники Ющенко, которые чувствуют, что — как известно — над кем смеются, того трудно полюбить.

— Из истории жанра, в котором вы работаете, становится понятно, что программа тогда возымеет наиболее сильное действие, когда тот или иной «потерпевший» политик обратится с претензиями к ее создателям... Или все-таки наши политики сегодня уже понимают, что означает для них использование их образов в подобных проектах?

— Разные политики есть. Есть те, кто понимает, что лучше не проявлять какой-то реакции. Или — я таких знаю — даже сказать: «Мне это нравится» — и как бы выйти из-под удара. А некоторые... Не скрою, Виктор Андреевич Ющенко еще в бытность премьером (во время второго или третьего захода «Великих перегонів») пытался влиять на программу, на ее содержание. Именно тогда определенные человеческие качества этого политика стали для меня окончательно ясны. Ведь те программы, несмотря на общий ироничный тон, были очень незлобивы по отношению к правительству в целом. И тогда уже это ему не нравилось. Сейчас он, понятно, тяжело переживает. В своем интервью «Украинской правде» он сказал, что у него «щемить серце» от того, что два-три мультика могут изменить представление о нем, о тех силах, которые его поддерживают. Хочется спросить: что же ты за политик, о котором два-три мультфильма могут изменить мнение?

— А могут?

— О таком, как Ющенко, в принципе, да. Естественно, не у его ярых сторонников, а у колеблющихся — безусловно. Ведь Ющенко, как любой человек, как любой политик, многогранен. И он пытается повернуться к избирателям определенной своей стороной, несколькими своими блестящими гранями, а мы эту призму крутим и поворачиваем другой стороной. Тут и политическая неразборчивость, и трусость (как человеческая, так и политическая), и готовность к компромиссам ради компромиссов. Он, что называется, просто не мужик, и мы вот эту сторону его деятельности показываем.

— А вы не боитесь каких-то обвинений, скажем так, в злонамеренности?

— Вы знаете, это было бы очень смешно. Дело в том, что других традиций вообще здесь нет. Извините меня, а морально ли было, например, когда по телеканалам, в газетах высмеивали самым жестоким образом коммунистов, которые, кстати, были партией, победившей на выборах, имеющей стабильно четверть голосов избирателей? То есть у нас двойная мораль. Значит, над коммунистами смеяться можно, а над «американскими» демократами — нельзя, да?

— Украинская политика всегда считалась «подковерной». И потому еще пару лет назад намного интереснее по ТВ было наблюдать за российской политикой. Сейчас, впрочем, многие считают, что украинская политика стала более публичной, интереснее стало наблюдать за ней. Считаете ли вы так? И интереснее ли сейчас делать «Перегони», чем тогда, когда они впервые появились на экране?

— Их всегда интересно делать. Конечно, в какой-то переходный период — будь-то выборы 1999 года (первый заход «Перегонів»), работа нового правительства (как бы второй заход), организация так называемого парламентского большинства, слабо состоявшегося, или нынешняя предвыборная кампания — естественно, это особенно интересно. Политика становится в Украине как бы острой и достаточно публичной. А в России — другая ситуация. Там, с одной стороны, президент полностью контролирует ситуацию и проводит те решения, которые хочет провести, но он их проводит через существующие институты, через существующие процедуры. Демократическая страна сама по себе скучна, а авторитарно-демократическая, когда у человека — не благодаря силе, а благодаря авторитету — есть возможность, не нарушая законов, свою волю осуществлять, на самом деле, еще скучнее. Кстати, политика любой по-настоящему демократической страны скучна. Можно посмотреть, до чего доходят перед выборами кандидаты в Америке. Это же просто шоу: шарики какие-то, какие-то шествия. На самом деле вот эти шоу — попытка взбодрить избирателей. Ведь демократия — не состояние, а процедура, скучная и рутинная, потому что в ней правят не люди, а институты. Демократия — это дорожные знаки, а не регулировщики. А мы живем в некий переходный период, когда, допустим, знак может показывать «путь прямо», а регулировщик — перекрывать дорогу. И это интересно.

А каждые «Великі перегони» — тот же литературный эксперимент. Это попытка известных политических персонажей встроить в известный литературный (будь то произведение Шекспира или Вальтера Скотта, или какая-то комедия советских времен) или какой-то иной контекст — взять, к примеру, Олимпиаду или операцию против талибов.

— Кстати, о персонажах. Такой жанр, как сатира, больше тяготеет к отрицательным героям. А вот в вашем понимании — сатира предполагает отсутствие положительных персонажей? И есть ли они у вас, положительные персонажи?

— Есть. Я же не буду называть белое черным, а черное белым. Есть персонажи, изображаемые сатирически, есть — иронически. Вот и все. В общем-то, не может быть абсолютно положительного — «белого и пушистого» — героя, но над кем-то можно пошутить иронично, более мягко, а кто-то заслуживает более жесткого к себе отношения. Такова ситуация. А по конструкции, на самом деле, это — попытка перенести политические отношения между людьми, между политиками в человеческие отношения между персонажами.

— А насколько трудно бывает политический материал подогнать под тот или иной сюжет? Или все же сюжет (например, тех же «Джентльменов удачи» или «Последнего героя», благодаря чему последние передачи были особенно смешны) сам напрашивается под тот или иной политический материал?

— Сюжет приходит сам собой. Я не буду спорить по поводу того, что смешно, а что нет (судить, разумеется, зрителям). Но «Джентльмены удачи» были очень смешными, я так понимаю, судя по бешеной реакции — как вы можете догадываться, отнюдь не положительной — национал-патриотов. Они как-то не привыкли, что их лидера — опору и надежду — можно так изобразить. Но, я считаю, ничего лучшего они не заслуживают. Вот и все.

— Что, по-вашему, ждет программу в период активной агитационной кампании и после выборов?

— А что должно измениться? Естественно, никто не будет скрывать, что программа появилась в связи с выборами, но она не зависит от расписания избирательной кампании. Она живет по своим законам и привязана, скорее, лишь к тем или иным событиям (например, к той же зимней Олимпиаде). Но одним из обязательных элементов такого рода сериалов является следующее — характеры персонажей должны быть более или менее стабильными. Тогда они становятся узнаваемыми, тогда они встраиваются в контекст. Кто, так сказать, Трус — он все время Трус, Балбес — он Балбес, Бывалый — он Бывалый. Тут происходит то же самое. Это не следует воспринимать буквально, но это может соответствовать некоторым взаимоотношениям между людьми в реальной политике.

Ну, а что касается периода после выборов, я думаю, что нас ждет много увлекательных событий и после них. Те катаклизмы, которые происходят сейчас, намного шире, чем сам избирательный процесс. И выборы — только этап во всем происходящем, очень странном и зачастую небезопасном для являющейся частью мировых процессов Украины.

СПРАВКА «Дня»

ДЖАНГИРОВ Дмитрий Георгиевич. Родился в 1966 году в Киеве. Окончил Киевский политехнический институт. Журналистикой занимается с 1994 года. Был политическим обозревателем еженедельного аналитического сборника «УНИАН-Политика» (1994 — 1995), редактором отдела «Государство и экономика» еженедельника «Бизнес» (1995 — 1998), главным редактором ежедневной газеты «Вечерние вести» (1998 — 1999), главным редактором газеты «Слово Батьківщини» (2000 — 2001). Сейчас работает аналитиком на канале «1+1».

Беседовал Михаил МАЗУРИН, «День»
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ