Истина — пробный камень самой себе и лжи.
Бенедикт Спиноза, нидерландский философ, ученый, политический и религиозный мыслитель

Предприниматели в квадрате

Помогает ли им правительство?
26 мая, 2005 - 19:24

Один из основателей известной компании «Юнитрейд» (входит в холдинг «Авенчерс»), а также инициатор создания и президент общественной организации — Фонд «Информационное общество Украины» Андрей Колодюк был активным сторонником и участником оранжевой революции, одним из тех людей, кто не давал советов, а помогал материально и организационно. Сегодня он, конечно, не требует своего обратно, но находится, несмотря на свой природный оптимизм, в состоянии, близком к отрезвлению. «Намерения были хорошие, планы — большие, а что вышло?» — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал он автору в Нью-Йорке на форуме, посвященном американским инвестициям в Украину. Прошло больше двух месяцев. И вот новая встреча, на этот раз в Киеве.

— Чем можно объяснить, что пока не состоялся тот шквал инвестиций, который был обещан стране новой властью?

— Момент для прихода инвестиций после оранжевой революции действительно был благоприятный. Но вот события, связанные с ревальвацией гривни, и другие действия правительства не создали для серьезных инвесторов, подчеркиваю — серьезных, условий вхождения в Украину. Серьезный бизнес до сих пор, а ведь прошло уже сто дней новой власти, ожидает, как она себя зарекомендует, чтобы было видно, какими будут в дальнейшем ее стратегические действия. К сожалению, пока что инвесторы увидели только одно: интересы власти сфокусированы лишь на выборах 2006 года. И в этом случае инвесторы делают вывод о том, что некоторые вещи связаны с политической нестабильностью, а не со стратегической линией правительства, поскольку тактика, нацеленная на 2006 год, будет определяющей в действиях правительства. С одной стороны, инвесторы понимают, что нужно в этот рынок входить, поскольку он обладает большими перспективами. Но пока что они приняли решение повременить. В результате сохранилась прежняя тенденция — в Украину приходят в основном инвестиции из России. Это больше связано не с действиями новой либо старой власти, а с тем, что сейчас в мире очень много инвестиционных денег, значительная часть которых хлынула в Россию, в то время как там многие секторы экономики уже достигли потолка инвестиционной целесообразности. В свою очередь, когда московскому инвестору приходится выбирать между Сибирью и Украиной, то он отдает предпочтение нам, ведь с точки зрения развития рынков Украина для него привлекательнее. Но это никак не связано с оценкой инвестиционного климата: экономическое положение, деловая активность невысоки. И это при том, что бизнес сейчас получает очень много информации из интернета и СМИ и делает выводы. Если 60% представителей украинского бизнеса считают, что дела пошли хуже, чем до революции, это о многом говорит инвесторам.

— А как они реагируют на наш процесс реприватизации?

— Большинство крупных бизнесов, и это уже ни для кого не секрет, были в свое время созданы с какими-то нарушениями закона. В России к этому факту подошли, я бы сказал, выборочно, подняв дело «Юкоса». В Украине новая власть хочет, с одной стороны, решить проблемы явных нарушений при приватизации, а с другой — все видят, что на выборы 2006 года от нее пойдут люди, которым не чужды финансовые интересы. Нужно учитывать, что в бизнес- сообществе всегда достаточно прагматично относятся к пересмотру любых сделок, и если процесс находится в правовом поле, то это воспринимается нормально. Но у нас этот вопрос слишком политизирован. А любое политическое решение, выходящее за рамки судебной системы, приравнивается бизнесом к нестабильности. Мы понимаем роль связки между бизнесом и политикой, но предпочитаем играть все же в законодательном поле, а не в политическом, которое еще менее совершенно.

— Какие инвестиционные и инновационные проекты сегодня больше привлекают бизнес, связанный с инвестированием: торговля, машиностроение, высокие технологии?

— Тут не может быть двух мнений — в первую очередь привлекают те отрасли, которые обеспечивают быстрый возврат, секторы с высокой окупаемостью.

— Тогда нужно вкладывать только в торговлю.

— Чем ближе Украина подходит ко вступлению в ВТО, тем больше шансов для торгового бизнеса, в первую очередь международного. Нужно учитывать и рост в секторе информационных технологий. Ведь в борьбе за инвестиции у него очень высокая конкурентоспособность. Что касается машиностроения, то там не слышно о каких-то скачках, большинство инвестиций туда приходит из России. Очень большие инвестиции в недвижимость, поскольку этот сектор по-прежнему не наполнен. Тут можно получить быстрый, большой и стабильный доход.

— А с точки зрения национальных интересов, какие инвестиции наиболее желательны?

— Ответ можно найти в нынешнем состоянии дел в аграрном и индустриальном секторах, а также в ситуации на рынке нефтепродуктов, где цены за последний год выросли на 60%. Это говорит о том, что протекционистские меры, которые защищали нашу экономику от конкуренции на мировых рынках, уже не срабатывают, поскольку процессы глобализации необратимы. Украина уже, по сути, находится в той точке, в которой она просто вынуждена сделать ставку на высокие технологии, на секторы экономики, обеспечивающие высокую добавленную стоимость. И это уже не наш выбор, просто тут нет разумной альтернативы. После вступления в ВТО нужно полностью поменять курс и обеспечить активную государственную поддержку частному сектору, работающему в этой области. Но здесь необходим не просто толчок, а четкая линия государства на его развитие. Если раньше высокие технологии можно было сравнивать с журавлем в небе, тогда как синица индустриальных технологий, казалось бы, была уже в руках, то теперь в руках уже, по сути, ничего нет, зарабатывать на международном рынке без высоких технологий будет все труднее. Поэтому важно не упустить этот последний шанс. Только высокие и информационные технологии могут обеспечить Украине, обладающей немалым научным потенциалом, достойное место в мире. Иначе наш удел — это задворки мирового рынка, куда будут сбрасывать всю черную работу.

— Видите ли вы в философии и настрое нынешнего руководства страны возможности для перехода от уравниловки в отношении к секторам экономики к выстраиванию определенных приоритетов? Способны ли на Банковой и на Грушевского понять, что какие-то технологии нуждаются в государственной поддержке и могут поднять страну?

— Декларированную на самом высоком государственном уровне направленность на создание большого количества рабочих мест для людей, создающих немалую добавочную стоимость, но вне территории Украины, можно реализовать, лишь создав аналогичные условия в нашей стране. Но я не вижу, чтобы кто-то из тех, кому надлежало бы об этом думать и работать в этом направлении, проявлял понимание этой проблемы. У них в глазах можно прочесть только одно: интересы 2006 года. А стратегических решений у них нет. Ни в СНБО, ни в Кабмине, ни в секретариате главы государства, и даже в отраслевых министерствах, скажем, в Минтранссвязи и Минобразования и науки, которые, казалось бы, должны лоббировать эти вопросы. Во всяком случае, мне как человеку, который занимается этим достаточно системно и стратегически, они не известны. В последнее время бизнес и общественность сектора высоких и информационных технологий провели ряд форумов и встреч при участии представителей новой власти, но действий с ее стороны пока что нет. Мы выдвинули свои предложения не только о том, что нужно, но и как это сделать вместе, однако никакой реакции не последовало.

— Может быть, пассивность государства в этом вопросе смогут компенсировать так называемые венчурные фонды, которые привыкли рисковать, вкладывая свои средства? Есть с их стороны к этому какие-то поползновения?

— Раньше в мире к Украине относились достаточно настороженно, что было связано в большей мере с политикой. Сейчас, кажется, появился шанс. По предварительной информации, один венчурный фонд DFJ NEXUS, с объемом $80 млн., уже приходит в Украину (летом мы о нем услышим). Но все равно мы находимся всего лишь в начале пути. С одной стороны, люди согласны совместно с украинскими инвесторами рискнуть и проинвестировать этот сектор, но с другой, их по-прежнему многое сдерживает. Один из факторов — непринятие закона Украины об интеллектуальной собственности — ключевого акта в технологическом секторе, поскольку именно он является объектом инвестиций. А главное — если Украина сегодня — страна №1 по нарушениям прав интеллектуальной собственности в мире — это определенная информация, которую принимают к сведению все инвесторы, и не только технологические. Я надеюсь, что проблема с принятием закона все-таки будет решена. Но есть ряд и других законов, имеющих отношение к высокотехнологической сфере (в частности закон о технологическом трансфере), которые, по сути, закрепляют правила игры в этом секторе.

— Как отреагировали мировые инвесторы на позицию Украины в отношении кредитов Международного валютного фонда?

— Я не думаю, что это было большой новостью для иностранных инвесторов, ведь Россия отказалась от их кредитов гораздо раньше. В то же время такие международные финансовые учреждения, как Мировой банк и Европейский банк реконструкции и развития продолжают работать с нашей страной, то есть они не увидели тут никакого тревожного сигнала. И это очень важно. В свое время Мировой банк помогал создавать технопарки, бизнес-инкубаторы и инфраструктуру бизнеса в Индии. И мы знаем, где сегодня находится эта страна, как она продвинулась в области высоких технологий. Но я бы на такие финансовые институты смотрел не как на обычные банки, а как на опытных игроков в сфере высоких технологий, которые способны помочь нам создать инфраструктуру, необходимую для ведения этого достаточно непростого бизнеса. Но частные инвесторы ее не создадут. Я обсуждал этот вопрос с главой Мирового банка — интерес есть, и очень большой. Дело за подтверждением интереса нашего государства. Украинский бизнес — от мелкого до самых крупных корпораций — интерес проявляет. Но к подобным комплексным проектам нужен еще и интерес государства.

— Вы упомянули о технопарках. Как они выживают сегодня, когда правительство отменило все их льготы?

— Правительство поставило крест на свободных экономических зонах и территориях приоритетного развития. Но технологические зоны или технологические кластеры, как их теперь часто называют — это нечто иное. Здесь создаются экосистемы, объединяющие людей, способных создавать знания, и тех, кто инвестирует в предпринимателей (которые на этом знании и технологии создают компании), а также государственные учреждения, которые всем им всячески помогают, следя за тем, чтобы этот процесс был в законном поле и свободен от бюрократизации. Так что речь идет не о территории за забором, получающей льготы, а о мощных творческих средах. Все знают о Силиконовой долине в США. Это была инициатива снизу. Но такие структуры могут создаваться и по инициативе сверху. Например, Малайзия строит пять академгородков, ассигновав на это $20 миллиардов. Там вообще 22% бюджета выделяется на образование и науку. Поэтому в страну сегодня пришли все международные технологические корпорации, которые к тому же проинвестировали местные университеты. Отсюда и результаты... Китай идет по такому же пути. Есть даже украинско-китайский технопарк. Интересно, что китайское правительство, приглашая владельцев тех или иных знаний, в том числе и украинских ученых, не берет с этих специалистов плату за жилье. Выставляется только одно условие. Если на базе этой технологии создается компания, то 51% в ней должен принадлежать китайскому предпринимателю, который проинвестировал разработку. Китай пригласил частных венчурных инвесторов, дал им в управление 30% от необходимых денег и даже пообещал через какое-то время продать им свои акции, когда станет ясно, что этот венчурный фонд работает успешно. Так стимулируется появление в стране так называемых венчурных капиталистов (из-за повышенной рисковости в работе я их называю предпринимателями в квадрате). И это, по сути, повторение опыта Израиля, который еще тринадцать лет тому назад не имел ни одного подобного фонда, а сегодня у него в этом направлении работают 98 фондов с капиталом $6 миллиардов. А начиналось все с государственного фонда, который привлек в помощь частные. Но помогали там не так, как у нас — раздачей государственных денег под неизвестные обязательства, а на паритетных началах с частным капиталом. При этом государство берет на себя самую тяжелую составляющую — инфраструктуру, фундаментальные исследования, центры передачи технологий.

— И все же, какая сегодня с этим ситуация у нас?

— Технологические парки у нас предусмотрены законодательством, но, по моему мнению, за исключением одного- двух, все они только носят это название, по сути же своей таковыми не являются. Задача технопарка — не просто привлечь существующие предприятия под одну юридическую базу, в рамках которой можно получить какие-то налоговые льготы. Он должен стать местом, которое будет привлекать владельцев изобретений и технологий на свои мощности (помещения и лаборатории), где те смогут бесплатно, с помощью предоставленных в их распоряжение всевозможных сервисов, очень быстро продвигаться к построению компаний, которые, в свою очередь, могут привлечь венчурного инвестора, подготовив для него соответствующий проект. По такой модели в Украине не работает ни один технопарк.

— Если это так, то, похоже, правительство приняло правильное решение, отобрав у этих структур все ранее предоставленные льготы?

— Это половинчатое решение. К сожалению, в нашей истории больше эпизодов, когда речь идет не о создании каких- то новых ценностей, а о выяснении отношений и что кому принадлежит. Вся наша энергия уходит на выяснение того, кто что украл или даже просто сделал неправильно, кому давать, а кому не давать льготы. То есть вся энергия направляется на то поле, в котором продукт не создает стоимости. Убрали льготы. Что дальше? А научной и инвестиционно-инновационной политики как не было, так и нет. Тем временем на сайтах любого госучреждения, ответственного за эти проблемы в цивилизованных странах, с такой политикой можно ознакомиться и, в частности, узнать, кого сюда приглашают для сотрудничества. А у нас решили просто отобрать, не дав возможности создать что-то новое. Между тем наш технологический бизнес очень надеялся, что после революции наконец-то начнут заниматься развитием этого сектора и соответствующим развитием страны. Бизнес предложил свои решения, пригласил к обсуждению общественность, но ничего не произошло, мы не получили со стороны власти ответа на свои предложения. Не прибегая к дипломатии, скажу: обратной связи попросту нет. И это, повторяю, связано с интересами новой власти, ограниченными 2006 годом.

— Не стоит ли подождать 2006 года, когда неизбежно изменятся приоритеты, после чего все пойдет как по маслу?

— Нет. Нам нужно, как говорится, здесь и сейчас. Объясню, почему. Такого внимания к Украине за всю нашу историю еще не было. Тут действуют определенные законы. В соответствии с ними в мире время от времени устанавливается некая мода на те или иные страны. Была мода на Польшу, на Индию, Ирландию, Финляндию, Южную Корею. Сейчас мода на Китай. И в этом плане нам просто необходимо использовать нынешний момент. Бизнес очень прагматично хочет этим воспользоваться. Но это крайне трудно сделать без государственной поддержки, особенно в секторе информационных и высоких технологий. Поскольку этот сектор очень сильно завязан на политике. Поэтому мы сейчас очень сильно продвигаем своих людей, хорошо понимающих суть и значение этого бизнеса для страны, и в исполнительную власть, и в парламентские списки партий, которые пойдут на выборы 2006 года. Мы хотим получить своих лоббистов на всех уровнях государственной власти и в первую очередь — в парламенте, так как это достаточно сильный инструмент, чтобы переломить стратегическую линию развития государства.

— Кого будет поддерживать бизнес, заинтересованный в развитии высоких технологий, на следующих выборах?

— Конечно, именно те политические силы, которые предложат бизнесу партнерство и затем будут заниматься развитием именно этого сектора, сектора высоких технологий. Сравнительно недавно создана даже партия под названием «Информационная Украина», которая пойдет на выборы, чтобы защищать интересы этого сектора. Я член этой партии.

— У нее, по вашему мнению, есть шансы преодолеть 3-процентный барьер?

— Этот барьер — 800 тысяч избирателей. А в нашем секторе работает около двух миллионов человек. И мы уже имеем немало предложений пойти в блоке. Все прекрасно понимают, что сектор высоких и информационных технологий — большая сила. Многие политики имели возможность убедиться в этом во время оранжевой революции. Так что с блоками у этой партии проблем не будет, хотя это и не является для нас самоцелью. Наша задача — договориться с людьми, идущими на выборы, о том, что в последующие пять лет они будут лоббировать развитие Украины по инновационному пути. Мы должны быть уверены, что потом они не уйдут в кусты, подобно тому, как это сделали многие действующие политики, которые обещали на этих выборах, что они будут заниматься нашим сектором. Сегодня они свои обещания, мягко говоря, не выполняют.

Виталий КНЯЖАНСКИЙ, «День»
Рубрика: 
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...
comments powered by HyperComments