Не могут вести кого-то за собой те, которые не имеют никаких внутренних данных на то, чтобы самих себя повести.
Вячеслав Липинский, украинский политический деятель, историк, историософ, социолог, публицист

Тарас Шевченко и Лукерья Полусмак

Отречение от любви: «...за ключ, ею потерянный»
19 февраля, 1999 - 00:00

В последнее время с Кобзаря исподволь спадает призрачный
налет пламенного революционера-демократа, такого себе поэта-схимника-пророка,
который каждое свое слово, поступок, строку, наконец, всю свою жизнь словно
примерял к будущей хрестоматии украинской советской литературы. Поэтому
очевидные, когда-то запрещенные, а сегодня «разархивированные» факты являются
для нас настоящим откровением. Оказывается, он любил. Оказывается, ревновал.
Оказывается, остывал в своих чувствах. Оказывается, влюблялся снова. Как
все нормальные люди. Как и мы с вами.

...Крепостная Лукерья Полусмак сыграла в жизни Тараса Шевченко
поистине роковую роль. Они встретились в 1860 году в Петербурге, вдалеке
от родной земли: украинская девушка и украинский поэт. Она служила у господ,
знакомых Шевченко, он наведывался к ним в гости. ...Это было третье, после
ссылки, свободное лето поэта. Как впоследствии выяснилось, третье и — последнее.
Небось, душа чувствовала, что дни сочтены. И позволила себе в последний
раз влюбиться.

Разное о них говорили, 19-летнюю Лукерью ругали за то,
что не щадила сердце Шевченко, была легкомысленна, давала поводы для ревности.
44-летнего «жениха» ругали за необдуманность поступка, даже требовали разорвать
помолвку. А кое-кто просто не верил, что Тарас, знаменитый отец Тарас,
да и полюбил простую служанку.

Их любовь длилась, может, сто дней. Первые порывы осеннего
ветра принесли холод в их отношения, а со временем и вовсе их разорвали.
И хотя Лукерья Полусмак была уже самостоятельна в своих поступках (благодаря
ходатайству поэта она была отпущена на волю), и хотя имела собственное
жилье, которое ей нанял тот же Шевченко, и хотя насмешки господ в последнее
время были менее колючими — как-никак Лукерья Полусмак вот-вот должна стать
Лукерьей Шевченко, трагический конец безудержно приближался. Слишком уставшим
был жених. Слишком юной была невеста. Конечно, 19-летняя девушка не сумела
удержать возле себя неприкаянного поэта, не справилась с его сложными чувствами.
Одним словом, не уберегла Тараса. Но некоторые формулируют жестче — сгубила.

Он отрекся от нее в ноябре. Что стало последней каплей
— доподлинно не известно. Большинство исследователей сходятся во мнении,
что скорее всего это был «...флирт Лукерьи с кем-то другим...» (О.Дорошкевич).
Факты свидетельствуют, что Шевченко в эти дни пребывал в полном отчаянии.
«А то, что осталось у Лукерьи (речь идет о его подарках. — Авт.), сожгите,
да и все!» Или: «Кроме вещей, которые я вас просил сжечь у нее на глазах,
нужно, чтобы она заплатила за квартиру 14 руб., за ключ, ею потерянный,
— 1 руб.», — пишет он в письмах своим знакомым Н.Забиле и М. Макарову.
А еще через сто дней поэта не стало...

Она нашла тот ключ. Слишком поздно, но нашла. Поиски продолжались
долго. После смерти Шевченко Лукерья Полусмак вынуждена была зарабатывать
в Петербурге себе на жизнь швеей, позже переехала в Царское Село, где вышла
замуж за парикмахера, такого себе Яковлева. Родила и воспитывала детей.
Поговаривают, что муж пил, поэтому вынуждена была домашнее хозяйство вести
сама. А когда дети встали на ноги, начала готовиться в дальнее путешествие
в Канев. Все откладывала поездку, а в 1904 году после смерти мужа таки
отважилась. Понимала ведь: там ключ ко всему — и к тому, что имела, и к
тому, что потеряла. Право, ей было уже не девятнадцать. Со временем женщина
переехала сюда навсегда.

Около десяти лет — вплоть до своей смерти в 1917-ом — Лукерья
Полусмак жила в Каневе. Местечковые дети так ее и называли: «Тарасова невеста».
Вся в трауре, она приносила на гору гостинцы, раздавала детям, часами просиживала
возле могилы, плакала. Вот запись из тогдашней книги посетителей: «13 мая
1905 года приехала твоя Лукерья, твоя любимая, мой друг. Сегодня мой день
ангела. Посмотри на меня, как я каюсь».

Впрочем, и здесь, возле самой усыпальницы Кобзаря, ее настигала
людская молва. Говорили, вроде 70-летняя «невеста» приехала в Канев, чтобы
собрать много денег. Говорили, что хочет погреться на старости лет в лучах
славы Шевченко. Говорили, что она просто играет свою роль кающейся. Много
чего говорили. Наверное, в каждой сплетне была доля правды. Возможно, какой-то
мизер ей и перепадал. Но какие большие деньги в то (да и в нынешнее) время
можно собрать в этом святом месте? Наша газета недавно писала («День» №6
от 15 января этого года), что работники музея Т.Г.Шевченко в Каневе в конце
90-х вынуждены были зимой собственноручно заготовлять дрова в окрестных
лесах, чтобы только обогреть Тарасову светлицу — денег нет даже на уголь.
А в начале века их здесь не водилось и подавно. Купаться в лучах?.. Возможно,
чтобы сердце согреть. Но обрести настоящую славу в этом «амплуа» она могла
скорее в столице, нежели здесь, в глухой провинции, на днепровской круче,
куда шли преимущественно простые люди на богослужение к отцу Тарасу и которым,
собственно, было безразлично, кто сидит возле могилы Великого Кобзаря.
Роль кающейся?.. Возможно, тем более, что в свое время знакома была в Петербурге
с актерами и актрисами. Но роль эта была весьма и весьма трагической. Из
воспоминаний писателя-эмигранта, каневчанина Олексы Кобца: «Каждый день...
непременно заставал старушку возле могилы, где она с гордо поднятой вверх
головой и устремленным в даль, за Днепр, взглядом, часами прохаживалась
по тропинкам вдоль могилы. А когда паломников собиралась большая группа,
вдруг припадала к могиле ничком, простирала руки, как птица в полете, и
так неподвижно лежала по часу и больше».

Лукерья нашла ключ, которым упрекнул ее Тарас. Но цена
ему, как оказалось, была не «1 руб.», а целая жизнь. Пережив своего возлюбленного
на 56 лет, Лукерья Полусмак завершила свои дни в каневской богадельне.
Забытая, одинокая, в страшной бедности умирала невеста Тараса Шевченко.
4 (17) февраля 1917 года ее не стало.

Вот что пишет в книге «Святыня» заместитель директора музея
Т.Г.Шевченко в Каневе Зина Тарахан-Береза: «Единственное, что осталось
от нее на память людям, — ...рушник, почти четырехметровый, из домотканого
полотна... с вышитой посредине буквой ее имени. Над нею — круглый веночек,
а сбоку — петухи. ...По преданиям известно, что Тарас Шевченко хотел иметь
на свадьбе именно рушник с петухами».

...Даже земля разъединяет их: он лежит на славной Горе
в Каневе на глазах у целого мира, а ее скромная могила зарастает сорняками
на старом кладбище. Расстояние между ними — три версты. Как шли друг к
другу при жизни и не смогли дойти, так и вознеслись на полпути — Тарас
Шевченко и Лукерья Полусмак, вечные суженые.

Евгений БРУСЛИНОВСКИЙ, «День»КаневФото из архива Зины ТАРАХАН-БЕРЕЗЫ
Газета: 


НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ