Каждый народ познается по его богам и символам.
Лев Силенко, украинский мыслитель, философ, историк, писатель, номинант на Нобелевскую премию

Виктор СУСЛОВ: Перегибы в контроле бизнес-среды недопустимы

30 июля, 2003 - 00:00

Три месяца тому назад в Украине приступил к работе вновь созданный регулятор рынков финансовых услуг — Государственная комиссия по регулированию рынков финансовых услуг Украины. Возглавил ее бывший народный депутат, экс-председатель парламентского комитета по финансам и банковской деятельности Виктор Суслов, имеющий, кстати, немалый опыт парламентских расследований и разоблачений в финансовой сфере. Но, как показывает публикуемое ниже интервью, сегодня Суслов не настроен рубить с плеча.

— Ваша новосозданная организация выглядит на рынке финансовых услуг то ли игроком, то ли судьей. Какая из этих ролей для вас более предпочтительна?

— Я бы не хотел, чтобы наша комиссия так воспринималась. Мы, скорее, похожи на регулировщика этого рынка, которому поручено следить за соблюдением правил. Конечно, если будут нарушения, тогда нам придется применять санкции. Но пока что, в начале работы комиссии, мы проявляем гуманное отношение к рынкам, которые нам поручено регулировать. Здесь есть немало недостатков, особенно на страховом рынке, но мы не стремимся к наказаниям. Очень часто наш метод работы — предупреждение, в том числе через прессу. К примеру, сегодня уставные фонды 53 страховых компаний не имеют даже 100 тысяч евро, как было предусмотрено законом еще в 1996 году. Мы обращаем на это внимание страховых компаний и рекомендуем срочно наращивать уставной капитал. К седьмому ноября этого года надо иметь капитал уже не менее 500 тысяч евро. Но санкций пока не применяем, хотя могли бы это делать, вплоть до приостановки лицензии. Надеемся, что наши сигналы будут все-таки услышаны. И такие примеры уже есть. Одна из компаний «Кассандра» добровольно присоединилась к другой же. Ну а жесткие меры (изъятие лицензий и закрытие компаний) для нас нежелательны, потому что возникает вопрос о клиентах. Ведь в таком случае ни в чем не повинные люди могут понести убытки. Так как компания, после принудительного закрытия, может и не выполнить своих обязательств...

— Какие негосударственные организации вам положено регулировать и как они реагируют на ваше вторжение в их сферу деятельности?

— Наша комиссия построена в соответствии с поднадзорными ей секторами рынка. У нас есть департамент страхового надзора. После недавнего принятия Верховной Радой Закона «О негосударственном пенсионном обеспечении» большое будущее у департамента надзора за негосударственными пенсионными фондами. Ведь мы знаем, что в других странах в секторе негосударственных пенсионных фондов накапливаются огромные активы, зачастую превышающие собственные средства банков. У нас создан департамент надзора за небанковскими кредитными организациями (это кредитные союзы и ломбарды), есть также ряд других небанковских кредитных организаций (Государственная инновационная компания, Кредитно-гарантийное учреждение и т.д.). Департамент надзора за финансовыми компаниями специализируется на регулировании финансового лизинга, факторинговых компаний, доверительных обществ, больше (причем печально) известных как трасты. Кстати, по поручению правительства мы сейчас начали разработку закона о доверительном управлении имуществом.

— А кто контролирует игорный бизнес?

— Казино, лотереи остались в Министерстве финансов, нам функции надзора за ними не передавались. Но в то же время мы хотим четко определиться с функциями по регулированию игорного бизнеса и поставили вопрос перед правительством о том, что в этой сфере есть пробелы в части борьбы с отмыванием «грязных» денег. Как известно, существуют три органа государственного финансового мониторинга — Национальный банк, занимающийся банковской системой, Комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку (у нее свои функции) и наша комиссия, о компетенции которой мы только что говорили. А вот игорный бизнес остался вне сферы регулирования. В предложенном нами правительству законопроекте круг субъектов госфинмониторинга расширяется и ими становятся организации, имеющие право регистрировать соответствующие учреждения и регулировать их деятельность. Так что казино и лотереи, вероятно, и в деле борьбы с «отмыванием» останутся в сфере деятельности Минфина.

— Какой суммарный оборот (хотя бы оценочно) предприятий вашей сферы воздействия?

— Объем собираемых платежей в страховании, насколько я помню, это несколько больше четырех миллиардов гривен в год, а на остальных наших рынках — во много раз меньше. Так что всего пока не более пяти миллиардов гривен.

— А теневая сфера — это «в том числе» или «кроме того»?

— Естественно, она идет отдельно. Собственно, создание нашей комиссии и связано с необходимостью ввести контроль за работой небанковских финансовых учреждений, чтобы сузить сектор «тени». Ведь эпопея с трастами, еще нуждающаяся в философском обобщении, надолго запомнится нашим гражданам массированными фактами мошенничества. И нельзя забывать, что она стала возможной именно в связи с отсутствием государственного надзора. Да и сейчас, можно утверждать, потребность в таком органе не была в Украине полностью осознана. Такое решение было принято только потому. что этот вопрос очень жестко поставили международные финансовые организации и, в первую очередь, Мировой банк. Это требование являлось одним из ведущих условий сотрудничества этих организаций с Украиной. И оно совершенно оправдано. Ведь надзор, существующий в банковском секторе, объективно выдавливает оттуда «теневые» операции в небанковский сектор. Это как сообщающиеся сосуды.

А через страховые компании и кредитные союзы возможно обналичивание денег и так называемая «оптимизация» налогообложения. По перестраховочным схемам за границу переводятся миллиарды гривен. Операции по перестрахованию абсолютно законны и необходимы. Но случаи заключения договоров перестрахования, когда страховые выплаты не возвращаются в Украину, указывают или же на незаконный вывоз капитала, или содержат признаки «отмывания». Если оценивать значение развития небанковского финансового сектора с макроэкономических позиций, то оно состоит в возможности мобилизации колоссальных инвестиционных ресурсов для развития нашей экономики. Например, финансовые ресурсы негосударственных пенсионных фондов обеспечили, в частности, достаточно уверенное развитие экономики такой отсталой прежде страны, как Чили. В развитых странах долгосрочные страховки жизни имеет большая часть населения. Только в этой сфере накапливаются десятки и сотни миллиардов долларов. А в Украине этот вид страхования занимает всего лишь полпроцента страхового рынка. А занимаются этим не больше 20 зарегистрированных компаний, привлекающих где-то 16 миллионов гривен в год. А ведь это долгосрочные инвестиционные ресурсы, которые могут поднимать нашу экономику. И весь обслуживаемый нами сектор должен работать на эту цель — собирать ресурсы для долгосрочного инвестирования экономики. Перспективы для этого уже открываются. Но, нужно понимать, что решить такие масштабные задачи мгновенно просто невозможно, нужно восстановить доверие населения к небанковским учреждениям.

— Считаете ли вы, что проголосованные в парламенте законопроекты по налоговой реформе позволят добиться реального сокращения теневого сектора, в том числе и в регулируемой вашей комиссией сфере?

— Важнейшее значение имеет закон о налогообложении физических лиц. Он, в частности, стимулирует развитие небанковских финансовых учреждений и более широкое использование населением финансовых услуг. (В законе предусмотрены платежи — на образование, здравоохранение, в негосударственные пенсионные фонды, уменьшающие базу налогообложения). Эти законы прогрессивны. Главный же недостаток этой реформы в том, что она, если можно так сказать, недостаточно комплексная. Сколько лет говорили о необходимости отмены льгот, а добиться этого в парламенте не удалось. Там, где они остались, в налоговом законодательстве зияют бреши. Сегодня нет ни одного вида налогов, свободного от льгот. Так что бюджет обязательно столкнется с проблемами, что отрицательно скажется на развитии экономики.

— У вас есть подразделение, призванное бороться с отмыванием «грязных» денег. Это «мода» или же реальная потребность, объясняемая высоким уровнем криминализации небанковского сектора?

— Я уже говорил, что борьба с легализацией денег, добытых криминальным путем, это не собственно украинская инициатива. Эта борьба получила особое развитие после 11 сентября 2001 года, когда террористы организовали нападение на Соединенные Штаты, как часть широкой международной кампании по преследованию и подавлению терроризма. Украина, к сожалению, попала в список стран, не участвующих в борьбе с отмыванием денег. И теперь, во избежание международных санкций, мы должны проявить максимум рвения, чтобы нас из этого «черного» списка исключили. Пока мы там, нельзя рассчитывать на приток иностранных инвестиций. Так что это далеко не дань моде. Мы обязаны быстро и в полном объеме выполнить все рекомендации FATF. Сегодня это обязательное условие причесления Украины к числу цивилизованных европейских государств. Вам может что-то не нравиться в методах борьбы с отмыванием денег, но выбора у нас нет, как нет и предмета для дискуссии.

Но у подразделения, о котором вы говорите и которое мы действительно создали (отдел финансового мониторинга), тем не менее работы будет немало. Ему предстоит координировать работу четырех наших надзорных департаментов, направленную на выявление фактов отмывания криминальных денег, вести большую аналитическую и разъяснительную работу в подконтрольных нам финансовых учреждениях.

— А как сказывается борьба с отмыванием денег на состоянии бизнес-среды?

— Эта борьба уже поменяла саму суть бывшей рыночной экономики. Когда-то Ленин ввел в России военный коммунизм. А сегодня в мире, я тут рассуждаю как теоретик, ввели систему военно-полицейского капитализма. Начался всемирный пир силовиков. Такие понятия, как коммерческая, предпринимательская тайна по сути отменены. Это же происходит и в Украине. Сегодня наше законодательство ввело такие условия, при которых все эти тайны очень трудно сохранять. Любая операция свыше установленных сумм автоматически попадает в разряд подозрительных. По любой такой операции может проводиться расследование. Финансовые учреждения стали субъектами первичного финансового мониторинга и обязаны информировать о любых сомнениях, связанных с поведением клиентов. Так что с точки зрения развития предпринимательства создается не самая благоприятная среда. Потому что там, где есть такой плотный контроль за частными интересами, за движением частных денег, есть возможность обвинить представителей бизнеса в том, что их операции либо непонятны, либо сомнительны, и подвести их под давление государственной системы. Получается, что полицейская машина, пользуясь моментом, и под флагом лозунгов дня, о которых мы говорили, хочет получить максимальный тотальный контроль над предпринимательством. В подтверждение этому есть немало фактов, и я вижу тут определенную тенденцию. К примеру, эти структуры хотят быть в курсе всех наших планируемых проверок. Я не знаю, зачем им это нужно. Зачастую без возбуждения уголовных дел они требуют информацию по конкретным предприятиям. И это, конечно, определенные перегибы. В стране с военно-полицейской историей и традицией, в бывшем тоталитарном обществе СССР, где десятки лет доминировали силовые структуры, не стоит нагнетать и возбуждать военно-полицейскую обстановку. В конечном итоге это может привести к трансформации нашей системы далеко в сторону от рыночной экономики.

— Предприятия опять пойдут в «тень»?

— Туда уже не очень-то и спрячешься. А произойти может следующее: пытаясь защититься от тотального контроля, предприниматели просто начнут загонять деньги не туда, куда выгодно и полезно обществу, скажем, в инновационные проекты. Не секрет, что там довольно высокий уровень риска, а следовательно, может возникать подозрение в сомнительности операций. В результате общая рентабельность операций, возможно, снизится. И меня сейчас волнует вот что: согласно информационным сообщениям о подозрениях в отмывании средств, их объем уже выходит на миллиарды. Причем никто не раскрыл реально преступного происхождения этих денег, а кампания набирает обороты. Это опасный путь. Тут нужно вовремя остановиться и заняться совершенствованием нашей методики, учиться определять действительное происхождение этих денег. Для Украины это все достаточно сложный процесс. Есть несколько особенностей, связанных, я думаю, с нашим прошлым, способных трансформировать борьбу в кампанию. В противовес этому следует наращивать объемы аналитической работы. И если, к примеру, мы видим, что из общей суммы собранных страховых премий примерно только 12% выплачивают, а чаще всего страховые случаи просто не наступают, то это свидетельствует, что в страховом деле не все в порядке. Мы все это изучаем и будем выходить на показатели, характерные для Европы.

— В прессе была информация о том, что в числе основных претензий FATF к Украине, высказанных на Берлинской сессии этой организации в июне 2003 года, было внесено замечание о слабом ведении борьбы с отмыванием денег в небанковском секторе.

— Это правда: небанковский финансовый сектор в Украине до создания нашей комиссии толком не регулировался. Но комиссия становится на ноги очень быстро. Мне говорят, что ни одно вновь созданное государственное учреждение не развивалось так быстро. Заканчивается четвертый месяц нашей работы (Положение о комиссии утверждено Указом Президента Украины 4 апреля 2003 года. — Ред. ). Мы уже практически в полном объеме осуществляем свои функции, выполняем все поручения Кабмина, выдаем лицензии. Еженедельно комиссия проводит свои заседания как коллегиальный орган.

В Великобритании создание подобного финансового регулятора заняло до четырех лет — мы уложимся в два года. Инвентаризация финансовых учреждений в маленькой Швейцарии потребовала двух лет — нам для этого достаточно и года. Уже сегодня мы располагаем предварительными данными о 4300 финансовых учреждений, за которыми будем осуществлять надзор.

Однако не все, к сожалению, так безоблачно: есть люди, которым очень хотелось бы справедливые замечания FATF о состоянии регулирования сектора представить как обвинения в адрес комиссии. Нас уже пытаются бить на взлете. Поэтому я обратился к руководству Кабмина с просьбой предоставить комиссии полномочия вести прямые переговоры с FATF.

— Известно ли вам, чьи интересы комиссия уже успела задеть?

— Думаю, это проявится в ближайшее время. Например, во время прохождения через Кабмин подготовленного нами проекта нового Положения о перестраховании. Там затронуты очень большие интересы: закрывается возможность перевода огромных денежных сумм в оффшорные зоны, в страны, где отсутствует государственный надзор за перестрахованием... и еще кое-что.

Я не могу сказать больше. Поймите меня: я перешел из сферы публичной политики в ту сферу реальной политики, где конкурируют мощные финансовые группировки, — Черчилль когда- то удачно назвал ее «схваткой бульдогов под ковром». Я хочу, чтобы нам дали хотя бы полтора — два года относительно спокойной работы. После этого регулирование небанковского финансового рынка в Украине в основном будет соответствовать международным стандартам, и претензий к нам со стороны международных организаций не будет.

Виталий КНЯЖАНСКИЙ, «День»
Газета: 

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

comments powered by HyperComments