Малороссийство - это не политика и даже не тактика, только априорная и тотальная капитуляция.
Леся Украинка, украинская поэтесса, писательница, переводчица, культурная деятельница

Музыкальная частота

Труды и дни альтиста Райскина
3 октября, 2002 - 00:00

Недавно в Национальном театре оперы и балета Украины имени Тараса Шевченко состоялся концерт, посвященный шестидесятилетнему юбилею Евгения Федоровича Станковича. На этом вечере Даниил Райскин исполнял альтовый концерт композитора в сопровождении Национального академического заслуженного симфонического оркестра Украины под управлением Владимира Сиренко.

Для господина Райскина это первый приезд в Киев в качестве солиста. Для киевской аудитории — знакомство с выдающимся музыкантом, чье выступление можно охарактеризовать одной, но очень емкой фразой — высший пилотаж. Здесь и глубокое проникновение в образ, и мастерское исполнение, захватывающее с первой ноты.

Даниил Райскин — не только прекрасный музыкант, но и очень интересный человек, чей жизненный и творческий опыт может оказаться поучительным и познавательным для многих.

СТАНОВЛЕНИЕ

— Родился и вырос я в Петербурге, в семье музыковеда Иосифа Генриховича Райскина и вопросов по поводу того, будет в моей жизни музыка или нет, как-то не возникало. В семье даже существует легенда о том, что когда меня привели в музыкальную школу, педагог посмотрел на мои руки и сказал — будет альтистом. Как, почему? А посмотрите, какие у него пальцы — толстые и короткие. Можно сказать, уже тогда моя судьба была предрешена.

Помню, что в студенческие годы я переиграл безумное количество современной, мало исполняемой альтовой музыки, которая подчас раздражала моих учителей.

Потом началась перестройка со всеми ее последствиями. Надо было садиться в хороший оркестр, чтобы ехать на Запад, зарабатывать там валюту. Мне эта перспектива показалась бессмысленной, потому что, если сама цель — как можно чаще уезжать на Запад, чтобы там работать, так не лучше ли уехать на Запад совсем, а приезжать в Россию только на побывку? И потом — что такое оркестровая работа? Замечательная профессия, уважаемая, но далеко не индивидуальное творчество. Индивидуальным оно становится только в руках дирижера, у некоторых отдельно взятых солистов оркестра. А еще я чувствовал, что мне бы хотелось учиться дальше. Но с этим тоже имелись проблемы, потому что лучшие педагоги России стали уезжать. Когда я сказал своему консерваторскому профессору, что тоже хочу уехать, искать возможность там зацепиться, тот надулся — ну как же так?! Но через полгода он сам уже работал концертмейстером королевской оперы в Стокгольме...

Оказался же я за границей совершенно случайно. Когда гастролировал в составе камерного оркестра государственного Эрмитажа «Петербургская камерата» в Испании, знакомая дирижер пригласила меня приехать в Голландию и сыграть с ее оркестром. Сначала в этой стране пришлось очень трудно — без связей, без друзей. Да еще и остаться там можно было, только получив постоянный контракт. А мне тогда исполнилось всего 20 лет — совсем еще мальчишка. Конкурсы там проводятся редко, да и чтобы попасть на них, нужно приложить очень много усилий. Но, тем не менее, я четыре года проработал концертмейстером группы альтов в оркестре Театра оперы и балета в Амстердаме. Параллельно, с Левой Маркизом я работал в оркестре «Новой симфониетты», «строил» вместе с ним этот коллектив. Но самое главное: я смог продолжить свое обучение.

Я с благодарностью и любовью отношусь к людям, которые учили меня с детства. Они действительно привили мне и навыки игры, и любовь к музыке. Но на Западе я получил мощный импульс в сторону совершенно другого принципа работы. Не могу сказать, что был тяжело работающим, многочасово занимающимся музыкантом, всякое случалось, и «Ваньку валял», как все. Но когда я оказался в классе совершенно потрясающей американской альтистки армянского происхождения Ким Кашкашьян — начал заниматься, как одержимый. Три года проучился у нее в аспирантуре во Фрайбургской консерватории в Германии, потом, там же, работал ее ассистентом. Совершенно удивительное время. Очень жесткое, требовательное. Я работал в Голландии, ездил туда-сюда на машине, иногда по полторы тысячи километров в день. Ночевал в машине в гараже театра. В 21—22 года мог еще себе такое позволить. Ким, мало того, что феноменальный инструменталист, еще и замечательный музыкант, очень чуткий педагог, умница редкостная. Как-то с самого начала у нас завязалась творческая дружба, обмен опытом.

Вообще, мне везло с окружением. Так получалось, что на моем пути попадались люди, которые ввели меня в круг музыкантов, о котором можно только мечтать. И теперь я уже знаю, что если волна, радиочастота отношения к музыке правильная, то возраст уже никакой роли не играет.

Со временем, потихоньку отдаляясь от оркестровой деятельности, я выстраивал базу для ухода исключительно в сольную, камерную деятельность. Очень много играю с Натальей Гутман, Виктором Третьяковым. 15 лет назад, когда я только начал заниматься альтом, мне было трудно в это поверить. Ходил на концерты этих людей, и тогда это было недосягаемо. Они были легендами, а я только начинал. Это очень приятно. У меня особое отношение с музыкой Гии Канчели и с ее автором, я много раз играл его произведения, часто — премьеры. Продолжаю выкапывать, исполнять забытые, даже шокирующие имена. Последние годы, например, часто исполняю концерт Бенджамина Бриттена для альта с оркестром, который был написан в 1932 году, а первый раз исполнен в 1997году.

ФЕСТИВАЛЬ

— Фестиваль — детище последних пяти лет. В свое время я побывал на огромном количестве фестивалей, и знание того, как это делается, что хорошо, чего лучше избегать, очень сильно помогло. Потом подвернулась возможность организовать свой фестиваль в городе, в котором я много раз играл концерты. Это совершенно чудное место, столица провинции Зейланд в Голландии, город Мидельбург — просто музей под открытым небом. Там есть фанатически приверженное своему делу «Общество любителей камерной музыки». Вот мы вместе с ними в течении первых двух лет все готовили. Потом состоялся первый фестиваль, а в будущем году это будет происходить в пятый раз. За это время на фестивале перебывало безумное количество разных музыкантов.

Первые годы я занимался тем, что создавал свой круг публики, старался их немного воспитать, приучить. Чтобы потом они приходили, уже не смотря на афишу, зная, что в любом случае получат удовольствие. И должен сказать, что у меня это выходит. Люди верят выбору и качеству музыкантов, которых я приглашаю. В последний год, например, наряду с классикой на фестивале прозвучало и много произведений современной музыки.

КИЕВ

В Киев я приехал по приглашению Сергея Проскурни, занимавшегося организацией юбилейных концертов Евгения Станковича. Ему меня порекомендовали люди, которые приезжали год назад делать совместный проект, связанный с авторским концертом Гии Канчели в Киеве. А именно — Лев Маркиз, которого я очень люблю, который тоже был для меня легендарной личностью.

И когда стал этот вопрос — кого же пригласить играть Станковича — почему-то они решили, спасибо им, конечно, что это обязательно должен делать я. Сережа позвонил в конце мая. Как вы понимаете, в современном музыкальном темпе это безумно поздно.

Имя — Евгений Федорович Станкович, я, конечно, знал, потому что он фигура крупная, яркая, музыкант серьезный, ученик Бориса Лятошинского. И знал я его, естественно, еще по своей российской бытности. Но музыки, к сожалению, не слышал. Я попросил выслать мне партитуру, но не знал, когда буду это учить, потому что у меня по дням и неделям все расписано. Как обычно, не успеваешь подготовить и выучить то, что уже запланировано, а тут на тебя сваливается целый альтовый концерт, и не из простых… Я, честно говоря, даже подумывал отказаться. Халтурить и играть плохо я не могу себе позволить. Но когда я посмотрел ноты, послушал запись, понял — как ни крути, а играть мне это хочется. Музыка очень сильная, написана трудно, но хорошо. Конечно, тут же согласился. Причем запись, которую мне прислали — это субъективное прочтение какого-то другого исполнителя. У меня возникла куча своих идей. Я разговаривал со Станковичем по телефону, какие-то вещи предлагал, спрашивал. И потом, как вы знаете, организация любых культурных проектов совсем не проста, в Украине в том числе. Все было очень сложно и до последнего висело в воздухе.

Но и я приехал. Сразу из аэропорта на репетицию. Я очень рад тому, что познакомился с Евгением Станковичем. Это замечательный человек, очень открытый и честный.

Плюс, естественно, Киев — город красивый, очень много здесь всего происходит, культурная жизнь бурлит. Причем, как она умудряется кипеть на таком маленьком огне — с точки зрения финансовой поддержки и дотаций — не понятно. Но кипит очень бурно...

Наталия ЛИСНЯК
Газета: 
Рубрика: 




НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ